– Вы ведь читали «Джейн Эйр»? – спросила Фрэнсис.
– Кажется, я видела фильм, – ответила Зои.
– Вот и хорошо, – сочувственно сказала Фрэнсис. – В любом случае я знаю, что строчка «Читатель, я вышла за него замуж» стала фактически клише, и сейчас она часто возникает в других обстоятельствах: «Читатель, я развелась с ним». «Читатель, я убила его». Но что касается меня в то время моей жизни, в этих словах… что-то тронуло меня до глубины души. Я помню, как меня поразило, что всего шесть слов могут оказывать на меня такое влияние. И видимо, у меня развился интерес к силе слов. Первая моя любовная история была написана под сильным влиянием Шарлотты Бронте, только без сумасшедшей на чердаке. Мой главный герой представлял собой крутой замес из мистера Рочестера и Роба Лоу[6].
– Роб Лоу! – воскликнула Зои.
– У меня на стене висел постер с его фотографией, – сказала Фрэнсис. – Я до сих пор чувствую его губы. Очень гладкие и бумажные. Матовый глянец.
Зои хихикнула:
– То же самое я чувствовала по отношению к Джастину Биберу.
– Здесь, возможно, есть одна из моих книг, – сказала Фрэнсис. – В таких местах мои книги часто бывают. – Она оглядела полки с романами в мягких обложках и улыбнулась с выражением гордости. – Оп-па! – Она встала, держась за спину, подошла к одной из полок, присела и вытащила затрепанную книгу в мягком переплете. – Вот, пожалуйста. – Фрэнсис передала книгу Зои и со стоном плюхнулась обратно на диван.
– Потрясающе! – воскликнула Зои.
Книга выглядела
Назывался роман «Поцелуй Натаниэла», на обложке красовалась девица с длинными вьющимися светлыми волосами, задумчиво смотрящая на море. По крайней мере, она не выглядела эротической.
– А мою последнюю книгу отклонили, – сказала Фрэнсис. – Так что мне, возможно, придется искать новую работу.
– Ой, – сказала Зои. – Сочувствую.
– Да… – Фрэнсис пожала плечами, едва заметно улыбнулась Зои, подняв ладонь, и Зои поняла, что она хочет сказать.
Эрин, подружка Зои, думала, что ей не разрешено жаловаться на жизнь, не предварив своей жалобы словами: «Я знаю, это мелочи в сравнении с тем, что пережили вы», – при этом нужно было напустить на лицо скорбное выражение и широко раскрыть глаза. И Зои всегда отвечала: «Эрин, уже три года прошло, ты можешь жаловаться на свою жизнь!» А теперь она сочувственно кивнула, думая при этом: «Ты права, если на твоей машине нужно заменить три покрышки, это еще не повод страдать».
– Пожалуй, я должна спуститься, – сказала Зои. – Мои родители с ума сходят, если не знают, где я. Они бы не прочь поставить на меня маячок.
Фрэнсис вздохнула:
– Пожалуй, и мне пора. – Однако даже не шелохнулась и вопросительно посмотрела на Зои. – Вы думаете, мы и правда преобразимся через десять дней?
– Не уверена в этом, – ответила Зои. – А вы?
– Не знаю, – сказала Фрэнсис. – У меня такое ощущение, что с этой Машей возможно все. У меня от нее мурашки.
Зои рассмеялась, потом они стали смеяться вместе, и тут вдруг зазвонил колокол, громко и настойчиво, словно сигнал тревоги.
Они вскочили на ноги, и Фрэнсис ухватила Зои под руку:
– Бог ты мой, как в школе-интернате! Вы думаете, нам попадет? Или это пожар и мы должны эвакуироваться?
– Думаю, это, вероятно, означает, что молчание возобновляется.
– Да, вы правы. Ладно, вернемся вместе. Я пойду первая, я старше, я ее не боюсь.
– Боитесь-боитесь!
– И правда, я в ужасе! Быстро, идем! Встретимся по другую сторону тишины.
– Я прочту ваш роман.
Зои прихватила книгу в бумажном переплете, и они покинули Лавандовую комнату, направившись к лестнице. Зачем она только это сказала, ей же никогда не нравились любовные романы? Зато Фрэнсис ей очень понравилась.
– Во время молчания читать запрещено.
– Я бунтовщица, – сказала Зои и сунула книгу под топик, за пояс велосипедных штанов.
Девушка обдумывала беззлобную шутку в ответ на слова Фрэнсис о шоу «Выжившие», но та вдруг резко остановилась и повернулась к Зои, сияя улыбкой:
– Ах, Зои, я с удовольствием заключу с вами союз.
И вдруг обеим показалось, что этот союз уже заключен.
Две гостьи, Зои Маркони и Фрэнсис Уэлти, отпросившись из медитационной комнаты, так пока и не вернулись. Молчание было нарушено, и один из гостей, Тони Хогберн, теперь требовал свои деньги назад и грозил сообщить о «Транквиллум-хаусе» в Департамент по защите прав потребителей, бла-бла-бла. Маша слышала такие угрозы и раньше. Остальные гости смотрели на все это с любопытством или озабоченностью.
Маша поймала встревоженный взгляд бедняги Яо. Он был человеком беспокойным. Но она не видела причин для волнений. Она легко справится с этой детской истерикой несчастливого, нездорового человека. Решая неожиданные проблемы, она заряжалась энергией. В этом состояла одна из ее сильных сторон.
