– Намасте, – сказала Маша. – Спасибо, что покинули ваши кровати для ночной звездной медитации. Я благодарна вам за вашу гибкость, за то, что вы открываете сердца и мысли новому опыту. Я горжусь вами.
Она
– Опыт, который вам предстоит, сочетает в себе древнюю восточную целебную мудрость и траволечение с последними сверхсовременными достижениями западной медицины. Я хочу, чтобы вы знали: хотя я и не являюсь практикующим буддистом, но ввела определенные буддистские положения в наши практики.
«Да-да, Запад сходится с Востоком, а то я никогда этого не слышал», – подумал Ларс.
– Это не займет много времени. Я не собираюсь долго задерживать ваше внимание. За меня будут говорить звезды. Забавно, как мы забываем смотреть на звезды. Мы суетимся, как муравьи, в нашей повседневности, а вы посмотрите, вы только посмотрите, что у нас над головами! На протяжении всей жизни вы смотрите вниз. Пора поднять голову и увидеть звезды!
Ларс посмотрел на небо, усыпанное звездами.
Крупный мужик слева от него кашлянул несколько раз грудным кашлем. То же самое сделала и грудастая блондинка справа. Господи Исусе! Ему бы нужно было надеть респиратор. Если он уедет отсюда с простудой, его это вовсе не порадует.
– Может быть, некоторые из вас знают, что такое коан, – сказала Маша. – Это парадокс или загадка, которую дзен-буддисты используют для медитации, чтобы помочь себе найти путь к просветлению. Самый знаменитый из таких парадоксов – «Как звучит хлопок одной ладонью?».
Господи боже! Интернет-сайт производил впечатление, что это обычный велнесс-пансионат класса люкс. Ларс ежедневно занимался йогой и медитациями, но в лечебных пансионатах предпочитал избегать избыточных и щекотливых культурных апроприаций[7].
– Я хочу, чтобы вы, глядя на звезды сегодня, поразмышляли над двумя коанами. Первый звучит так: «Из ниоткуда рождается разум». – Маша сделала паузу. – И второй: «Покажи мне твое настоящее лицо, то, которое было у тебя еще до рождения твоих родителей».
Ларс услышал, как крупный мужик рядом с ним издал сипловатый вздох, после чего зашелся в кашле.
– Не напрягайтесь слишком сильно в поисках ответа, – сказала Маша. – Это не викторина, дорогие мои! – Она фыркнула от смеха.
Эта женщина представляла собой воистину странную смесь харизматического лидера и педантичного энтузиаста. Вот она гуру, а через секунду – топ-менеджер телекоммуникационной компании.
– Нет правильного или неправильного ответа. Просто смотрите на звезды и размышляйте, не пытаясь дать ответ. Просто дышите. Это все, что вам нужно делать: дышать и смотреть на звезды.
Ларс дышал и смотрел на звезды. Он не размышлял ни над одним из коанов. Он думал о Рэе, о том, как в начале их отношений Рэй уговорил его отправиться с ним в турпоход (больше никогда в жизни). Они лежали вместе на берегу, держались за руки и смотрели на звезды, и это было прекрасно, но что-то нарастало и нарастало в груди Ларса, и наконец ему стало невыносимо. И тогда он вскочил и побежал в океан, ликующе вопя и срывая с себя одежду, притворяясь, что он один из тех, кто может ликующе орать, кто не думает об акулах или о температуре воды в октябре. Он чуть улыбнулся, потому что знал: это больше не сработает. Рэй знал о его страхе перед акулами.
Рэй спросил, могут ли они поехать в пансионат вместе. Ларс никак не мог объяснить себе его мотивацию. Рэй никогда прежде не проявлял интереса к таким поездкам. Ларс ездил дважды в год, а Рэй всегда говорил: пансионаты – это черт знает что. Почему ему вдруг захотелось в этот?
Ларс вспомнил лицо Рэя, когда сказал ему, что предпочитает поехать один. На мгновение казалось, будто тот получил пощечину, но потом Рэй улыбнулся и сказал: мол, все в порядке, буду каждый вечер, пока ты в отъезде, есть лазанью, а по телевизору смотреть только спорт.
Образ жизни Рэя и так уже был здоровее некуда – сплошные овощные соки, коктейли и белковые миксы. Ему этот пансионат ни к чему. Ларсу же требовалось побыть одному.
Хотел ли он, чтобы Ларс почувствовал себя последним говном? Не было ли его желание как-то связано с тем посланием, что днем раньше отправила Ларсу сестра Рэя Сара:
Ты можешь хотя бы подумать об этом?
Видимо, она сделала это без ведома Рэя. Ларс был уверен: Рэй смирился с тем, что его решение по поводу детей было окончательным. Ведь он и раньше говорил, что не испытывает интереса к созданию семьи. Он никогда не говорил ничего иного.
– Разве я говорил что-то иное? – сказал он Рэю и при этом чуть ли не голос повысил, что было категорически не в его правилах. Он не мог состоять в отношениях, если они отравлены такой унизительной пошлостью, как споры на повышенных тонах. Его дрожь пробирала от одной только мысли об этом. И Рэй это знал.
