– Конечно. У нас тут третий день музей шепчется: проверка нагрянула финансовая. Как ее название-то… из этой, Счетной палаты, что ли. А это начальница их. В общем, как в бессмертной комедии – к нам ревизор приехал.
– Вы знали ее имя, фамилию?
– Нет, просто видела в буфете и потом, знала, что это та самая ревизорша.
– Так, ладно, ясно. А вот вы сказали – они ругались… ваш менеджер с аудитором Счетной палаты?
– С кем, простите? – переспросила удивленно Арина Павловна. – А, это так должность называется. Да, спорили. Она и менеджер Кристина Ольхова. Ох и язва она, любого мужика за пояс заткнет!
– А о чем же они ругались с гражданкой Юдиной, ревизором, как вы ее называете?
– Не могу сказать, не слышала. Они проходили мимо дверей Египетского зала, а я их видела из своих дверей из комнаты Мумий.
– А когда это было примерно?
– Днем.
– То есть накануне убийства?
– Да, днем, время вам точно я сказать не могу.
– Понятно. Теперь расскажите мне о четвертом свидетеле. О том, кто с фонарем. Значит, он работает тут, в музее.
– Это Миша, наш электрик. Но он все себя по-иностранному называет – Майк. У него и отец здесь служит.
– Да? Как интересно. И где? Тоже смотрителем?
– Он по сигнализации спец и по всем этим системам – ну там, камеры, датчики. Заместитель начальника службы безопасности по технике, вот кто он такой. А сынок молодой, он его сюда электриком пристроил.
– И этот Майк, откуда он появился?
– Из коридора.
– С какой стороны?
– Не могу вам сказать. Я сначала пятно света увидела, оно двигалось и в покойную прямо уперлось, кровь на полу… волосы все в крови. Такой страх.
– Этот Майк, он стал вам помогать?
– Он застыл, как истукан. Знаете, он вообще какой-то…
Арина Павловна на секунду умолкла.
– Да, да продолжайте. Так какой он?
– Странный. Грех, конечно, напраслину возводить, но в первую секунду я до такой степени там испугалась…
– Когда увидели труп?
– Да. То есть не совсем. Когда увидела его. Я решила, что это он ее убил. Эту женщину – проверяющую.
– У вас имелись основания так думать?
– Нет, нет, что вы. Просто я очень испугалась. Я велела ему звать на помощь. И он по мобильному позвонил отцу. Тот сразу прислал охрану. И сам потом прибежал.
– Ну что ж, благодарю вас. К сожалению, некоторые вещи из вашей одежды экспертам придется изъять, я уже сказал – на вас тоже следы крови.
– Я понимаю, берите. Это ж надо, такой ужас и где, у нас в музее!
Елистратов сам лично проводил женщину к двери, передавая ее с рук на руки экспертам. В дверях обернулся в направлении шкафа и коротко махнул – сиди!
И Катя поняла – это еще не конец допросов.
Минут через пять в комнату привели нового свидетеля. И Катя узнала в нем того парня, который явился с фонарем. Шумякова сказала, что это здешний электрик. Катя приникла к щелке, разглядывая парня. Высокий, худой и… какие волосы у него длинные, густые, белые. И почти закрывают лицо, когда он наклоняет голову. Но вот он убрал их с лица. Миленький паренек, на ангелочка похож. И какой он молодой, совсем еще мальчик.
– Вы Михаил Тригорский, – сказал Елистратов. Он тоже внимательно разглядывал парня. – И вы обнаружили труп потерпевшей.
– Я подошел, посветил, а она там валяется на полу.
– А где вы до этого находились и что делали?
– Свет начал гаснуть, когда систему проверяли. Секция за секцией. Меня послали проверить трансформатор.
– И где это?
– Тут, рядом с комнатой техников.
– Здесь? – уточнил Елистратов. – Вы находились здесь?
– Ну да, в коридоре, ящик этот в темноте пытался открыть.
– Какой ящик?
– Ну железный, трансформатор. Вон же он, в коридоре, в двух шагах, – Михаил… нет, Майк… он всегда предпочитал, чтобы его звали Майк, кивнул на дверь.
– И что произошло потом?
– Что-что… я крики услышал. Женщины кричали. Я еще удивился, чего вопят – темноты, что ли, боятся. Взял фонарь и пошел на крик.
– И что увидели?
– Там сначала ничего понять нельзя было. Они на полу возились, а эта стала орать: выключи фонарь, зови охрану!
– Кто стала орать?
– Ну эта тетка из комнаты Мумий, Арина.
– А кто на полу возился?
– Какие-то две, нет, три. Их трое было. Арина двоим подняться помогала, все совалась. Они встали, а третья осталась – как валялась, так и валяется. У нее вся башка всмятку разбита.
Катя в своем шкафу похолодела: вот по этим чертовым показаниям парня, который слова как-то цедит, словно рожает, их прямо сейчас с Анфисой можно везти в Бутырку по обвинению в убийстве. Не будь рядом с ними в тот момент Шумяковой… Вот, оказывается, как все это выглядело со стороны, когда он осветил дверь на лестницу и труп фонарем!
– Этих двоих ты знаешь?
– Нет, первый раз увидел.
– А потерпевшую?
