Когда мама ушла, Гувернантка взяла зонтик и потыкала им под кроватью и за мебелью.
— Куда это он запропастился? — спросила она, пытаясь залезть на шкаф и пошарить там зонтом.
— Не знаю, — искренне ответил Кристофер, понимая, что Трогмортен уже очень далеко. — Он был здесь, когда я засыпал.
— Он исчез! А коты не могут просто так исчезнуть!
— Но он был котом из храма Ашет! — сказал Кристофер на всякий случай.
— Да. А они там все колдуны… Твой дядя вряд ли обрадуется.
Кристофер почувствовал себя виноватым. Ему никак не удавалось снова уснуть. Через час он услышал быстрые тяжелые шаги, приближающиеся к двери, сел и стал думать, что сказать дяде Ральфу.
Но вошел не дядя. К изумлению Кристофера, вошел папа! Кристофер узнал его только по черным бакенбардам. Лицо папы тоже было знакомым, потому что напоминало лицо самого Кристофера — за исключением бакенбардов и серьезного, озабоченного взгляда.
Кристофер был изумлен: он думал (никто точно этого не говорил), что папу с позором выгнали из дома после того, что случилось с деньгами.
— Как ты себя чувствуешь, сын? — нервно оглядываясь на двери, спросил папа поспешно и с такой тревогой, что Кристофер догадался: он действительно ушел из дома и не хочет, чтобы его здесь застали.
Было ясно, что папа специально пришел повидать Кристофера — и это было еще удивительней!
— Хорошо, спасибо, — вежливо ответил Кристофер.
Он понятия не имел, как разговаривать с папой наедине. Надежнее всего была вежливость.
— Ты уверен? — спросил папа, внимательно посмотрев на него. — Линия твоей жизни прервалась… собственно, жизнь вообще исчезла, как будто… Хм… Честно сказать, я думал, что ты мертв.
Кристофер не переставал изумляться.
— Нет-нет, сейчас мне намного лучше.
— Слава богу! Должно быть, я допустил ошибку в расчетах. Но я заново нарисовал твой гороскоп и выверил его несколько раз. В любом случае имей в виду, что следующие полтора года для тебя крайне опасны, сынок. Будь очень осторожен.
— Ладно, — ответил Кристофер. — Буду. Еще бы не быть! Каждый раз, закрывая глаза, он видел, как карниз падает и вонзается ему в грудь. И он старался вовсе не думать о копье, торчащем из его тела.
Папа немного наклонился и снова украдкой глянул на дверь.
— Этот братец твоей мамы, Ральф Серебринг, — я слышал, он ведет мамины дела. Постарайся с ним не общаться, сынок. С ним вообще лучше не быть знакомым.
После этих слов папа сжал плечо Кристофера и быстро ушел. Стало намного спокойнее — почему-то с папой было очень неудобно. А теперь Кристофер мучился вдвойне, не зная, что сказать дяде Ральфу.
К великому облегчению мальчика, Последняя Гувернантка сообщила ему вскоре, что дядя не придет. Дядя слишком расстроен потерей Трогмортена, чтобы навещать в таком состоянии больного.
Кристофер облегченно вздохнул и стал жить в свое удовольствие: рисовал картинки, ел виноград, читал книжки и пытался растянуть болезнь как можно дольше, хотя это было непросто.
На следующее утро рана превратилась в небольшое пятнышко, которое чесалось, а на третий день и вовсе исчезло. На четвертый Последняя Гувернантка заставила Кристофера встать и заняться уроками, как прежде.
Еще через день она сказала:
— Ваш дядя хочет, чтобы завтра вы продолжили эксперимент. На сей раз вы должны встретить человека в Восьмых Мирах. Вам это будет по силам?
Кристофер чувствовал себя отлично. Услышав, что о Десятых Мирах речи нет, он с радостью согласился отправиться в очередной сон.
Восьмые Миры оказались мрачной каменистой Везделкой как раз над Девятыми. Пока Кристофер лазал по ней в одиночку, ему было все равно, но когда он увидел радостного Такроя, то готов был смириться и с гораздо худшим местом.
— Не представляешь, как я рад тебя видеть! — проговорил Такрой, пока Кристофер держал его за руку, чтобы укрепить его. — А то я уж решил, что виноват в твоей смерти. Я готов был убить себя за то, что убедил твоего дядю и настоял на том, чтобы ты принес животное. Ведь всем известно, что с живыми существами очень много хлопот, и я ему сказал, что мы никогда больше не будем это делать. Ты действительно поправился?
— Конечно. Когда я проснулся, здесь все уже заросло. — Кристофер ткнул пальцем в грудь.
На самом деле царапины от когтей Трогмортена заживали в два раза дольше, чем любая рана. Такрой, видимо, не поверил и продолжал чувствовать себя виноватым. Кристофера это смущало, и он решил сменить тему:
— У тебя все та же суровая юная леди?
— Суровее, чем всегда. — Такрой сразу же повеселел. — Скверная девчонка действует мне на нервы своей флейтой. Посмотри-ка вниз, в долину. Твой дядя был весьма занят с тех пор, как ты… с того случая.
Ральф усовершенствовал повозку. Она стояла на жиденькой травке около ручья, вполне настоящая, хотя и походила скорее на грубые деревянные сани. Что-то изменилось, и теперь Такрой мог поднять веревку, привязанную к повозке. Когда он потянул веревку, повозка плавно поплыла за ним, не касаясь земли.
