По правде говоря, эксперименты стали таким обычным делом, что не сильно отличались от школьных занятий. Кристофер думал о своем, пока работал, — именно так он поступал на уроках магии, английского и в школьной церкви.
— Почему бы нам не заглянуть в Одиннадцатые Миры? — спросил он как-то, шагая по долине в Первых Мирах.
Сзади плыла повозка с тяжелым грузом.
— Никто не ходит в Одиннадцатые, — кратко ответил Такрой, явно желая сменить тему.
Но Кристофер не унимался, и Такрою пришлось пояснить:
— Там живут странные, недружелюбные люди, если их вообще можно назвать людьми. Никто о них ничего толком не знает. Это все, что мне известно. Ну, кроме того, что это не миры, а один мир.
Дальше Такрой говорить отказался, и это встревожило Кристофера, уверенного, что приятель знает больше. Всю неделю у Такроя было плохое настроение. Его престарелая леди слегла с простудой, и пришлось снова позвать строгую девушку с флейтой…
— Где-то в нашем мире, — вздохнул он, — бродит девушка, которая играет на арфе. Она не сердится, когда я становлюсь прозрачным, но между нами так много препятствий!
Такрой повторял это постоянно, и у Кристофера в голове сложилась романтическая картинка: страждущий влюбленный Такрой мечется по своей мансарде.
— Почему дядя Ральф не хочет, чтобы я пришел к тебе в Лондоне?
— Я же тебя просил, Кристофер, не надо об этом, — сказал Такрой и замолчал, погрузившись в туман Междумирья.
Повозка плыла за путешественниками. Романтическая сторона жизни Такроя не давала Кристоферу покоя весь семестр, особенно после того, как выяснилось, что никто из мальчиков не встречал в жизни найденышей.
— Вот бы мне быть найденышем, — сказал Онейр. — Тогда бы не пришлось продолжать дело отца!
Тем временем в школе началась суматоха перед пасхальными каникулами. Мама написала, что он должен приехать к ней в Геную, но в последнюю минуту передумала и решила ехать в Веймар, где для Кристофера не было комнаты. Ему пришлось одному провести в школе почти целую неделю каникул, пока заведующая не написала дяде Чарльзу, а тот не согласовал с другим братом папы, дядей Конрадом, что мальчик приедет через четыре дня. Между тем школа закрывалась — и Кристофера отправили пока к дяде Ральфу в Лондон.
Но к разочарованию Кристофера, дядя был в отъезде. Большая часть дома была заперта, на дверях висели замки, а единственной живой душой в доме был домовладелец. И несколько дней Кристофер одиноко бродил по Лондону.
Прогулки оказались не менее интересными, чем исследования Везделок. Повсюду были парки, памятники, уличные музыканты, на узких улицах было не протолкнуться от телег с большими колесами и экипажей. На второй день Кристофер забрел на рынок Ковент-Гарден, где прилавки ломились от фруктов и овощей. Он провел там целый день, восхищенно наблюдая за носильщиками, которые с легкостью таскали по шесть груженых корзин, составленных пирамидой на голове, и ни разу их не уронили!
Наконец он собрался уходить и вдруг увидел неподалеку на улице знакомую крепкую фигуру в зеленом шерстяном костюме.
— Такрой! — завопил мальчик и бросился догонять.
Казалось, Такрой его не слышит. Печально покачивая вихрастой головой, он свернул в узкий переулок, прежде чем Кристофер успел догнать его. Когда Кристофер влетел в тот переулок, его приятеля и след простыл. Но это был точно Такрой, Кристофер не сомневался! Значит, где-то поблизости находилась и мансарда.
Все оставшиеся дни Кристофер провел около Ковент-Гардена в надежде встретить своего друга, но Такрой больше не появлялся.
Потом Кристофер переехал к дяде Конраду в Уилтшир, где единственной неприятностью оказался Фрэнсис, двоюродный брат и ровесник Кристофера. Он был одним из тех, кого Феннинг называл воображалами. Кристофер сразу его невзлюбил, а Фрэнсис презирал кузена за то, что тот вырос в городе и никогда не охотился с гончими. Впрочем, презирал он Кристофера не только из-за охоты. Выяснилось это, когда Кристофер в седьмой раз грохнулся с самого мирного и тихого пони на конюшне.
— Ты что, не умеешь применять магию? — спросил Фрэнсис, самодовольно глядя на Кристофера с высоты своего гнедого красавца. — Ну что же, неудивительно. Твой отец виноват. Незачем ему было жениться на этой ужасной особе из семьи Серебринг. Никто из моих родственников теперь не хочет иметь с ним дело.
Когда Кристофер узнал, что Фрэнсис с помощью магии заставлял его падать с пони, ему осталось только стиснуть зубы и почувствовать, насколько далек папа от этой ветви семьи Чант.
Кристофер был рад началу школьных занятий. Но этого сказать мало — начался крикетный сезон! Кристофер увлекся крикетом очень быстро. То же произошло с Онейром.
— Это самая великая игра, — искренне сказал Онейр.
Он пошел и скупил все книги и учебники по крикету, какие только смог достать. Они с Кристофером решили, что станут профессиональными игроками в крикет, когда вырастут.
— А отцовское дело пусть катится к черту! — воскликнул Онейр.
Кристофер согласился, но в его случае это были мамины планы насчет «общества».
