На снимке под статьей красовался африканец, одетый в леопардовую шкуру. Руки его были в перчатках с длинными острыми ножами в виде когтей, вследствие чего он действительно напоминал получеловека-полулеопарда, на черной груди болтались загадочные амулеты.
— Вы слышали про культ аниото? — протягивая альбом Викентию Павловичу, осведомилась я. — Я пробежала глазами статью, хотелось бы узнать подробности.
Академик и не думал скрывать своего изумления.
— Вы что же, владеете английским? — недоверчиво прищурился он сквозь круглые стеклышки очков.
— И довольно неплохо, — с достоинством откликнулась я. — Как и итальянским, французским и в меньшей степени немецким. Так что вы знаете об аниото?
— А, это так, дикарские суеверия, — буркнул старик, сердито забирая у меня альбом. — Разве можно поверить в подобный абсурд? Люди-леопарды, сохраняющие равновесие в обществе! Я не для того больше часа распинался перед вами, драгоценная моя, чтобы вы, вместо того чтобы слушать, без зазрения совести зачитывались цветистыми легендами в иллюстрированных книжонках!
Он сердито бросил альбом на стол, после чего взял с полки и протянул мне увесистую книгу в синем переплете.
— Хотел рассказать, но теперь не буду. Вот, сами прочитаете к завтрашнему дню.
На обложке вилась тисненная золотом колючая проволока, слагаясь в название: «Палач мордовских лагерей». И выше значилось имя автора — Викентий Граб.
— Это вы написали? — поинтересовалась я, забирая книгу.
Старик зарделся от удовольствия, торжественно кивнул, сверкнув очками, и самодовольно произнес:
— Книга только что вышла, но не осталась незамеченной. В принципе она не нуждается в рекламе. Но я подумал, что стоит съездить в Бежецк на ежегодные Гумилевские чтения и устроить презентацию перед специалистами. Раньше я в Бежецке был частый гость, — он мечтательно прикрыл глаза, — но последние лет десять ленюсь туда ездить. Однако по случаю выхода книги можно и наступить на горло собственной лени. Ехать до Бежецка изрядно, в поезде я и подготовлю речь. Я полагаюсь на вашу помощь в этой работе, потому и восполняю пробелы в вашем образовании.
Он пожевал губами и недовольно выдохнул:
— Софья Михайловна, а принесите-ка мне бутылку коньяку, если вас не затруднит. И бокал. И знаете, что я вам скажу? Пить коньяк с кофе — только портить два напитка. Больше не подсовывайте мне эту гадость.
