— Да что ты, Зинуля! Тебе все очень обрадуются!
И Татьяна вошла в крохотную темную комнату с низким потолком, освещенную колеблющимся пламенем свечных огарков — похоже, в доме не было электричества. Зиночка шагнула за ней и поразилась, до чего же хороша стала Инга. Склонившись над клавиатурой старенького рояля, Инга играла Шопена. Высоко забранные медные волосы пышными локонами спадали на обтянутые кофточкой точеные плечи, и кофточка эта, простенькая, застиранная, цвета вылинявшей морской волны, очень шла к бледному зеленоглазому лицу. Застыв у рояля, волшебным звукам внимали два немолодых господина, в одном из которых — полненьком и низком — Зиночка узнала толстого увальня из своего детства — доктора Дынника.
— Евгений Львович! — шепотом позвала Тата. — Посмотрите, кого я привезла!
Толстяк обернулся на голос и, увидев Зиночку, приветливо замахал короткой ручкой. Пухлые губы его под комичными усиками растянулись в улыбке узнавания, и он пронзительно зашептал, стараясь при этом не мешать жене музицировать:
— Не могу поверить своим глазам! Неужели это та самая маленькая Зинуля из богом забытого дачного местечка Рялляля?
— Здравствуйте, Евгений Львович, — заулыбалась Зиночка.
Ей сделалось вдруг так хорошо, точно после долгого отсутствия она снова вернулась домой.
— А как выросла! Какою красавицей стала! — продолжал восхищаться доктор Дынник.
— Зато вы совсем не изменились!
Не прерывая игры, Инга повернула голову к дверям и сдержанно кивнула Зиночке. Прозрачные пальцы ее по-прежнему так и порхали, едва касаясь черно-белых клавиш, но расслабленное до сего момента лицо сделалось точно каменным. Закончив музыкальную фразу, женщина всем телом развернулась к слушателям и сухо проговорила:
— Вот уж кого не думала увидеть. Здравствуйте, Зинаида Евсеевна.
— Инга Яновна! — задохнулась от восторга Зиночка. — Я так рада нашей встрече! Вы все такая же красавица!
— Прошу вас, перестаньте, — поморщилась Инга и, обращаясь к сестре, сердито заговорила: — Таня, по какому праву ты приводишь в дом посторонних?
— Инга, опомнись! Что ты такое говоришь! Это же Зина Бекетова, — растерянно заморгала Татьяна.
— И тем не менее, дорогая моя, раз уж ты живешь под нашей крышей, я имею право требовать послушания. Кажется, я просила тебя не водить в дом чужих людей.
— Но это же Зина… — всхлипнула девушка и осеклась, затравленно посмотрев на сестру.
— Инга, душа моя, не нужно сердиться, — начал было Евгений Львович, но под сердитым взглядом жены тут же умолк.
