Верите ли вы в реинкарнацию?Мне бы хотелось верить. Только так можно найти объяснение людской глупости, красоте, наивности, мудрости… И обязательно, обязательно, чтобы душа эволюционировала. Тогда можно дышать, говорить, думать — жить, не замирая от ужаса и отчаяния, что не успеешь, не сможешь, не получится. Тогда способен принять и понять старость, болезни, предательство, одиночество. Говорят, двенадцатая жизнь — жизнь светлого колдуна, тринадцатая — темного. Говорят… но лучше я вам расскажу сказку.Очень светлую, очень красивую и очень грустную сказку про черного кота…
Ветер дул и выл в ночи. Похоже, зима сильно разгневалась и стала плеваться снегом. На белой равнине дома казались маленькими, притихшими. Люди забились от страха под одеяла, но немногим удавалось заснуть. Именно этой ночью появился кот. Никто так и не узнал, был ли он порождением темного леса или рассерженной вьюги.
Кот был цвета темной безлунной ночи, и лишь на его груди белело маленькое снежное пятнышко.
Утром Мартин Грозный Взгляд его нашел в своем хлеву, кот притулился за кувшинами для молока, на теплом сене. Пришлось швырнуть в кота камнем, так как, по глубокому убеждению Мартина, это животное должно охотиться на крыс, поедающих хозяйское зерно. Кот перебрался спать в амбар, но крысы по-прежнему грызли все, что им заблагорассудится. Рассерженный Мартин Грозный Взгляд поймал кота за хвост и зашвырнул в колодец. Кот, плавающий как пробка от бутылки, залез в ведро и там уснул. Джульетта, жена Мартина, обнаружила его, когда доставала воду из колодца и окрестила Дно-ником за поразительное умение выжить в глубинах
Когда Мартин вернулся домой и, увидев кота, схватился за свой нож с криком: «Я его сейчас разрежу на кусочки и сделаю рагу из кошатины», — Джульетта Грозный Взгляд насупила брови, совсем чуть-чуть, но этого хватило, чтобы Мартин заткнулся, как уважающий себя мужчина. Дно-ник при этом даже не проснулся.
Такой была первая жизнь черного кота.
Наступила осень. Лес на горизонте казался раскаленной жаровней. Как обычно Острозуб присоединился к банде хвостатых разбойников, добывающих пропитание: облезлых, одноглазых, хромых негодяев и грабителей из отбросов общества. Большой Коготь, вожак, повел их в деревню воровать яйца и ветчину. Но этим вечером удача отвернулась от них: деревенские жители поджидали разбойников с палками, рогатинами, косами и ножами. Засвистели камни, заблестели клинки. Большой Коготь лишился глаза, а Вшивый вообще не вернулся назад. Беззуб, Трехног и три брата Грязнухины утонули в реке. Стая растаяла как сало на сковородке. Остались только Острозуб и Кишки Наружу, которые отдали богу душу в один прекрасный день. Острозуб оставался до конца своих дней вожаком бездомных котов. Ночью, когда он блуждал при свете луны, на дорогу ложились девять его теней.
Такой была вторая жизнь черного кота.
В жилище у старухи Жабы было темнее, чем в заднице у козла. Единственное, что светилось в темноте — это клочок снега на груди Молока. Однажды темной ночью Жаба решила приготовить зелье, которое делало ведьму невидимой. Для этого ей понадобился литр желчи гадюки, глаз крысы, вареные слизняки и…хвост кота. Она потребовала от Молока, которого считала своим творением, немедленно расстаться со своим хвостом. «Побыстрее, милый, завтра шабаш». Молок очень дорожил своим хвостом и не спешил выполнять приказание. Но как ускользнуть от Жабы, которая все знала и видела сквозь стены? Был только один путь… только один. По волоску Молок выдернул все семь белых шерстинок из своей груди. Став темным, как мрак, он растворился в ночи, невидимый даже для Жабы.
Такой была третья жизнь черного кота.
В то время как муж занимался окраской тканей в подсобке своего магазина, Дама Стройножка принимала клиентов. Она также занималась Бесстыдником, который был ей как ребенок, своих детей у Дамы не было. Дел у нее хватало. Нужно было полировать ему когти каждое утро; смотреть, чтобы не порвал постельное белье, на котором так любил нежиться; надевать на него мягкие шерстяные тапочки, когда он возвращался с прогулки, чтобы не наносил грязи, сажи и жира; следить, чтобы справлял нужду в специальный ящик, наполненный опилками, потому что Бесстыдник обожал писать на сатин и какать на шелк. Единственное, от чего Дама Стройножка так и не смогла избавить кота, так это от дурной манеры залезать лапами в черную краску, а потом носиться, пачкая всю торговую лавку. Тогда Господин Стройног бранился и брюзжал: «Однажды я сделаю красивый и мягкий велюр из шкуры этого мерзавца». Конечно, он никогда не переходил от слов к делу.
Такой была четвертая жизнь черного кота.
