Приладившему к темю злые травы,
Пригодные для дичи:
«Вы неправы,
О, солнце, но… не знаю почему».
* * *
Теперь ты знаешь, где живу.
Нажал дверной звонок – и двери
Тебе открыла. Удружу
Ещё одной в душе потере.
Тебя впустила в бедный мир,
Где жизнь свои права качает.
По стенам – течь: из тех квартир,
Где ни за что не отвечают.
…Зачем вошёл?.. Душа с душой
О лете общем говорила,
А вот бедой пережитой
Не поделилась: утаила.
Жива моя тоска о нём,
Кто – сон: доверен запределью.
Земная жизнь, гори огнём,
Раз поливаешь, как шрапнелью!
Но ты – вошёл. Судьба вольн'a
Дарить душе с душой соседство.
…Так отчего же пелена
Глаза мне застит, гробит сердце?
* * *
Нам р`yки друг другу нельзя протянуть:
Вам – годы по пояс,
Мне – годы по грудь.
…И воды речные меж нами.
Хотелось бы реку – к тебе! – переплыть,
Но берегу этому вечно служить
Я буду, как лодка с цепями.
И радугу годы согнули в дугу.
…Была ли гроза на твоём берегу,
Как тайну хранишь ты… Доколе?
Ногам же моим стал лечебницей ил –
Он ласковой хваткою их излечил
От длительной, истовой боли.
* * *
Кончаются такие времена,
Когда рассвет чурается рассвета,
Поскольку клён сжигает семена
В остатках жалких зарева от лета,
И даже сад, напуганный собой,
Вернее, в землю яблок гулким стуком,
Считает, что – неузнанный судьбой! –
Пусть хоть мгновенье, но подбросит суткам.
Но – день грядёт! Он – облачно-свинцов,
Он рыцарских доспехов тяжелее,
Хранящихся в музеях всех веков,
И… верящий в свеченье снеговея.
* * *
Тянусь к тебе хотя б за точный ум,
Каким тебя природа наделила,
В надежде, что от рифмы наобум
Уйдёшь, пока тебя не очернила
В глазах моих…
То – горла поперёк
Стоит, стоит уже почти полгода…
И я звоню тебе, и мой звонок
Едва ли есть преддверие исхода
Моей беды.
Я знаю о твоём
К ночным стихам и рифмам тяготенью
И не корю столь страстный водоём
За солнца в нём непылкому горенью.
Покамест солнце явно на плаву,
Ему не след мечтать о плавке стали.
…Своим звонком к бесстрашию зову:
Чтоб рифмы к рифмам прямо прикипали.
* * *
Отчего, притягательный голос,
В телефонную трубку звуча,
Плёнку лоска наносишь на возраст,
Если даже ты рубишь сплеча?
Что ж… играй. Я себе не защита
И, пожалуй, тебе не судья:
Где печаль стародавняя скрыта,
Там копать со свечою нельзя.
И твою несерьёзную нотку,
Поднатужась, я вдруг подхвачу:
«Почини световую проводку –
Тьму пронзить
Из былого лучу».
* * *
От ожиданья встреч с тобою
Едва ли станет мне теплей.
Пройдя весь путь, – от листобоя
До всплесков зорь среди ветвей, –
В своей судьбе не угадала
Тебя, кто встанет на пути…
Средь красных лаков краснотала
Дай без потерь к реке пройти.
Она по сей день неизменна,
Хотя увяли острова.
Но красноталу в реку крена
Пока прощает ржавь-трава:
Ложится слабому под ноги,
Прикрыв узлы всех вен-корней…
…Так что ж, как столб, у той дороги
Стоишь на взгорке, где видней
Моя нелёгкая походка,
Платок узорный на плечах?
…Приду к реке – моя там лодка
Всё копит, холит течь во швах.
Но всё ж осилю переправу,
Ступлю в траву на острова
И снова буду пить отраву
Речей твоих,
пока жива…
* * *
Ещё откажусь от всего, что дарила
Нам ночь сентября с поеданием груш.
Об иней ещё обожгусь, о перила,
Об их бахрому-серебро обожгусь.
Рисунок на небе, поверь, уникален:
Серебряна кисть у декабрьских стуж.
…А в чашке – напиток волшебный заварен:
Глотну – понесу несусветную чушь
О том, что кому-то в нелёгкой дороге,
Зовущей в тепло, в мой натопленный дом,
Легко отряхнуть будет снег на пороге
И просто не думать, что будет потом.
* * *
Сама судьба о том не ведала,
Но не могла закрыть глаза
На голоса, где нота светлая
Была всегда…
А небеса,
Те – над землёю, всей в подпалинах,
Дающих фору сентябрю
Ещё хоть день
В земных развалинах
Светить, – предзимья на краю.
Продли, сентябрь, любви мгновения:
Дай постоять на вираже,
Где ровный пыл стихотворения
Пойти в разнос не даст душе.
Не уходи, согрей мне руки,
Дай волю ветреным губам.
В порыве нежности
От муки
Освободи, от женских драм.
Дай ощутить мне –
Грешной, нервной! –
Познанья радость – кто же ты? –
Меж тьмой моею маловерной
И той, что встала на пути.
Но нарастающего звука
Не осветляй до пустоты:
Ведь предстоит ещё разлука
В глубинах вечной мерзлоты.
А здесь, с тобою, всё так просто:
Волшебный ветер – в рукава…
…Сползает крепкая короста
С души, в расщелинах – трава.
* * *
Наивен ты, как малое дитя.
Колотит окна буйный-буйный ливень,
Но – древен сон твой, – и в него, шутя,
Огромный мамонт внёс свой острый бивень.
Ты запер дверь на крепких семь щеколд –
И в избу нет снаружи даже лаза.
Берёшь во сне за вражьим фортом форт! –
Толпа не остывает от экстаза.
В избе твоей пазы утеплены,
Уплотнены жгутами серой пакли.
В них не проникнут запахи весны:
Ни скопом всем, ни медленно – по капле.
Но женщина, из лета прилетя,
Возьмёт тобой построенную крепость:
Без боя сдашься, радуясь, шутя…
…Потом узнаешь, что такое – нежность.
* * *
Не бойся: я тебя не упрекну
За то, что всё же стоило упрёка.
…Не промотав ни лето, ни весну,
Я в осени живу... Я одинока,
Но ты не раз, не два,
Вчерашний мой,
Меня пугал при жизни дикой пыткой:
