– Я хочу, Лиза! Я ничего так сильно не хочу в жизни… – начал было он с экзальтацией в голосе, но вспомнил Февронию, осекся и сказал уже очень спокойно и просто: – Я был бы просто счастлив, Лиза. Я люблю Вас.
– Ох! – Лиза смутилась и хотела спрятать свое заплаканное лицо, но тут же отняла ладони, и одной из них прикрыла глаза Льва Александровича. – Меня? Меня ли? Не мое незабудковое платье?
Борцов отрицательно мотал головой и блаженно улыбался, не отнимая ее руки.
– Тогда скажите, в чем я одета сегодня? – в голосе Лизы прорезались игривые нотки. – Ну! Вспоминайте. И не подглядывайте!
– Вы сегодня, – начал было Лева, но тут понял, что он не помнит. – Вы, Лиза… Вы в чем-то сером. Нет! В голубом. Или в золотистом… В чем-то одного тона, но я не могу сказать точно. Я наказан за невнимательность? Вы теперь заберете свое слово назад?
– Нет, – серьезно отвечала Лиза. – Вот теперь точно не заберу. Теперь я верю, что Вы смотрели на меня, а не на мое одеяние. Вы, Лев Александрович, может, и считаете меня пустой куклой, но это не так. И я…
– Господи, Лиза! – прервал новоиспеченный жених, отлепил, наконец, ее ладонь от своего лица и говорил теперь, глядя Лизе в глаза. – Да что Вас заставило думать такие глупости! Умней, серьезней, интересней девушки я не встречал! Вы! Вы такая…
– Да Вы и заставили, – чуть обиженно сказала Лиза. – Я столько раз мысленно переговорила тот наш осенний разговор во флигеле! Столько Вам ответов придумала. Вы не представляете!
– А Вы перескажите мне их все сейчас! – счастливо рассмеялся Борцов и прижал Лизину ладонь к губам.
***
– Ну, рассказывайте! Рассказывайте, Лиза! Как Вы живете? – когда самое главное было сказано, выяснено, разговор потек сам собой, нынешние вопросы Льва Александровича были вовсе не похожи на те, что напряженно звучали тут всего получасом раньше. – Я хочу знать о Вас все!
– Хорошо. Правда, хорошо! – Лиза светилась от счастья. – Я с осени занимаюсь общественной читальней. Все идет гораздо медленнее, чем я думала, но это так интересно! В найденном здании приходится многое переделывать, даже перестраивать, от того все задержки. Но к весне, думаю, откроемся! Знаете, у меня даже архитектурные планы есть на бумаге. Хотите, покажу?
– Конечно, Лиза, показывайте! – Лев Александрович глядел не нее во все глаза и не мог еще поверить до конца, что все это всерьез, не во сне.
– Тогда пойдемте в кабинет.
– О! У Вас теперь и свой кабинет, Лиза? – Лев Александрович восхищенно покачал головой.
– А Вы не смейтесь! – Лиза вела его по коридору.
– Что Вы! Я не смею! – Лев Александрович был счастлив уже просто от того, что она вела его, держа за руку.
– Вот, – Лиза разложила на столе какие-то чертежи. – А как Ваши дела? – осторожно спросила она, когда Борцов углубился в созерцание.
– Да вот, еду обратно в Москву, – Лев Александрович не поднимал глаз от бумаг. – Верней – думал, что еду туда. Теперь не знаю.
– Говорите мне всю правду, Лев Александрович, – велела Лиза. – Мы теперь все-все должны друг другу рассказывать. Без утайки! Ведь так? Вы согласны?
– Да, Лиза, – Борцов вздохнул и привычным жестом бросил на чертежи карандаш, что держал в руках до этого. – Я буду привыкать. Простите меня, но я был так много один последнее время, что отвык откровенничать. Но Вы правы! Теперь между нами возможно только полное доверие. Я буду стараться.
– Так что приключилось там? – настойчиво продолжала Лиза, не давая ему увильнуть. – Там, в Киеве?
– А в Киеве, Лиза, было почти то же самое, что в Москве. Не дали мне строить по собственному проекту!
– Как так? – Лиза дала понять, что разговор будет долгим и предложила Льву Александровичу жестом садиться. – Сами позвали, а потом сами отказали? Отчего?
– Ах, Лиза! – Борцов нахмурился. – Это все неинтересно!
– Это не так. Мне интересно все о Вас, – твердо отвечала Лиза его же словами. – Рассказывайте, что было после Вашего приезда?
– Ах, Лиза, – Лев Александрович попытался улыбнуться и скрестил руки на груди. – Мой друг Савва сказал бы, что моя гордыня приехала в Киев раньше меня!
– Гордыня? – вскинула Лиза взгляд на Борцова.
– Ну, не гордыня. Гонор. Гордость профессиональная! И вообще! Я понимаю, холмы, рельеф! – Лев Александрович входил в раж. – Но я им говорю, Лиза! Проект делался под площадь! Посетители должны видеть здание музея еще на подходе, оттого и выбран был стиль античного храма! Как можно приютить его на склоне?
– Простите, Лев Александрович, – Лиза требовала уточнений, потому что было видно, что она искренне хочет понять все до конца. – Но я слышала так, что вашей миссией и было именно что переделать Ваш проект под совершенно иные условия? Разве не за этим Вы были званы?
– За этим! – с напором отвечал Борцов. – Но переделка переделке рознь! Я говорю им – ищите другой участок!
– И что было дальше? – Лиза старалась смягчить интонации вопроса, чтобы совсем не разозлить архитектора.
– А дальше, Лиза, оказалось, что проект привязки к выбранному участку поручили не только мне!
– Как же это? – Лиза растерялась. – Но это же не честно! Они должны были предупредить Вас.
