Служительница сообщила, что Лилит сегодня в благодушном настроении и даже как будто вполне адекватна. Это хорошо. Хотя, расслабляться всё равно не стоит. Нужно встать как можно ближе к беседке, где разместились женщины, и настроиться на печать Нэйты. Слушать печать и через неё настроение и самочувствие девушки. Отринуть свои чувства. Если глубоко уйти в эту связь, можно услышать разговор, но сейчас этого не нужно делать, быстро выйти из такого транса не получится. Настроился. Так достаточно.
Интерес, немного испуг, как без него. Жалость. Расположение и гнев. Гнев не Лилит, а именно Нэйты. Удивление, быстро переходящее в ступор и панику.
Уходи! Я же предупреждал!
– Филипп! – панический оклик настиг мужчину, когда он уже стремглав мчался на помощь.
Какой странный запах. Вроде бы, ничего определённого. Да, совсем ничем не пахнет, но… так гадко не пахнет. Наверное, так пахнет там, где совсем ничего нет. Ни травы и деревьев, ни городов с их машинами, самыми разными забегаловками и непременными свалками, ни самих людей с их духами или немытыми телами. Но этого не может быть!
– Филипп!
Ответом была лишь тишина. Такая же мёртвая, как и воздух вокруг. Как темнота, давящая не хуже каменной глыбы.
– Филипп!
Вот же паникёрша. Она же может зажечь светлячок! Послушные её воле, окружающее пространство озарили несколько огоньков. Нэйта присела и осмотрелась. Она находилась в совсем небольшом помещении, примерно четыре на пять шагов. Что-то пружинящее, весьма похожее на обычный выступ стены, исполняло роль ложа, на котором и лежала. Собственно, на этом вся обстановка и заканчивалась. Мёртвый запах, вернее его отсутствие, мёртвая тишина, теперь вот, убедилась, что и цвет этой комнаты тоже был какой-то мёртвый – давным-давно пожелтевший от старости. Ой какие нехорошие подозрения закопошились в голове. Но этого не может быть, потому что не может быть никогда. Пространственные перемещения возможны только с помощью артефактов, и то на небольшие расстояния. Даже если допустить, что тот сумасшедший маг, не просто маг, а иингу, он не мог перенести её на свою чёртову станцию. Ну, наверное, не мог. И главное, где Филипп? Нэйта помнила, как он обнял её.
– Филипп! Гады, пустите меня к нему, или я разнесу здесь всё к чёртовой бабушке! Выпустите меня, или хуже будет! – Нэйта заколотила руками и ногами в стену, в которой, как она предполагала, могла находиться дверь.
– Тише, девочка, тише, не порть невозобновляемый ресурс. Сейчас к тебе придут, – голос раздавался везде и ниоткуда.
– А, ну если придут, подожду. Пусть идут поскорее, а то я вам… попорчу ресурсы, – она зло сдула с лица мешавшую прядку и для убедительности ещё раз стукнула ногой в стену.
За спиной что-то чмокнуло. Нэйта резко развернулась на звук. Оказывается, она стучала в противоположную стену. В открывшемся проёме стояла женщина. Стояла и настороженно смотрела на гостью. Самая обычная женщина. Не красивее и не безобразнее других. Такую встретишь в толпе и не обратишь внимания, если только на одежду, вернее, на тот минимум, что на ней был. Короткие шорты и безрукавый топ на даме глубоко за пятьдесят смотрелись неуместно.
– Добро пожаловать на историческую родину, Нэисграттен, – мягко заговорила гостья.
Или гостья здесь как раз Нэйта, а эта странная-обычная женщина – хозяйка? И кого она приветствует? Нэйта даже огляделась. Никого, только они вдвоём. Или сумасшествие – это общий диагноз всех иингу? В том, что женщина, как и тот щуплый обладатель густого баса и странных одёжек, тоже иингу, как-то даже не сомневалось.
– Ты меня боишься, Нэисграттен?
– Простите, вы к кому обращаетесь? – пожалуй, стоит налаживать контакт, и начинать нужно с самых простых вещей.
– К тебе, Нэисграттен.
Её спутали с какой-то Нэисграттен? Ничего ж себе, ошибочка.
– У вас неверная информация, вы приняли меня за кого-то другого. Моё имя Нэйта. Нэйта Игран.
– Нэисграттен – твоё истинное имя. Но если тебе будет проще освоиться, я буду звать тебя Нэйта, – мирно, как будто это она разговаривала с сумасшедшей, проговорила женщина. – Кстати, моё имя Руисграттен.
– Значит, Руисграттен, – хотелось по привычке добавить: «Очень приятно», но ведь Нэйте не было приятно, а значит, можно и не говорить, и пусть её обвиняют в невежливости, сколько хотят.
В невежливости её не обвинили, а лишь улыбнулись, как неразумному упрямому ребёнку.
– Да, моё имя Руисграттен, – терпеливо повторила собеседница. – Скажи, ты меня боишься?
– Ещё скажите, что вас не стоит бояться, – Нэйта с вызовом глянула женщине в глаза, про себя отметив в них отсутствие той тёмной глубинной жути. Интересно, эта жуть проявляется только у сумасшедших или по желанию?
– Тебе не стоит, – и опять этот обманчиво мягкий тон.
– А кому стоит? – если уж разрешили не бояться, можно осмелеть и приняться за расспросы.
– Это не важно, – отмахнулась Руис – именно так Нэйта и будет её называть.
– Филипп? Вы что-то сделали с Филиппом?! Где он? Отведите меня немедленно к нему, иначе я за себя не ручаюсь и разнесу весь ваш могильник!
