Алекс обернулась и увидела Патрика Дюшарма. Он стоял в каких-нибудь двух футах и слышал каждое слово. Щеки Алекс вспыхнули: ее застали именно в такой ситуации, в какой ни один судья не хочет быть замеченным. Сейчас этот детектив, наверное, вернется к себе в кабинет и всем своим коллегам сделает рассылку: «А знаете, что я подслушал?»
– Ваша дочка, – сказал он, – забыла фуфайку.
Розовая фуфайка с капюшоном висела, аккуратно сложенная, у него на локте. Он отдал ее, а потом, вместо того чтобы сразу же удалиться, положил руку Джози на плечо.
– Не беспокойся, – сказал он и так посмотрел на Джози, словно в тот момент они были единственными людьми на земле. – Мы обо всем позаботимся.
Алекс ожидала, что Джози и на полицейского накричит, но она успокоилась от его прикосновения и кивнула, как будто впервые с того ужасного дня поверив в свою способность пережить случившееся. Увидев, что дочь ощутила хотя бы слабую надежду, Алекс и сама почувствовала облегчение. И сожаление горше миндаля. Ведь это не она помогла своему ребенку успокоиться.
Джози вытерла слезы рукавом фуфайки.
– Ты как? В порядке?
– Думаю, да.
– Ну и хорошо. Всего доброго, Ваша честь.
– Спасибо, – пробормотала Алекс, провожая его взглядом.
Услышав, как дочь села в машину и хлопнула дверцей, Алекс продолжала смотреть вслед детективу Дюшарму, пока тот не вошел в здание полицейского участка. «Как бы я хотела сама…» – подумала Алекс, но нарочно не дала себе закончить.
Как и Питер Хоутон, Дерек Марковиц отлично ладил с компьютерами. Его, как и Питера, природа не наградила ни хорошим ростом, ни развитой мускулатурой, ни ранними признаками полового созревания. Волосы торчали у него на голове маленькими пучками, как у куклы. Рубашку он всегда заправлял в штаны. Популярностью у одноклассников не пользовался. Только в отличие от Питера он не явился в школу с оружием и не застрелил десятерых человек.
Жена адвоката Макафи сидела за кухонным столом в доме семьи Марковиц. Ди Ди Марковиц смотрела на нее ястребиным взором. Селена пришла поговорить с Дереком в надежде сделать его свидетелем защиты, но, если честно, то, что он ей рассказал, скорее, могло быть на руку обвинению.
– А вдруг это я виноват? – говорил он. – Я ведь был единственный, кто мог о чем-то подозревать. Если бы я слушал внимательнее, то, может быть, его остановил бы, но мне казалось, он шутит.
– Думаю, на твоем месте никто не воспринял бы его слова всерьез, – сказала Селена мягко и совершенно искренне. – Человек, который пришел в школу в тот день, был не тот Питер, которого ты знал.
– Ага. – Дерек кивнул сам себе.
– Вы закончили? – спросила Ди Ди, выступая вперед. – У Дерека сейчас начнется урок игры на скрипке.
– Почти, миссис Марковиц. Я хотела спросить Дерека еще о том, каким Питер был раньше. Как вы познакомились?
– В шестом классе мы оба числились в футбольной команде, но играть ни фига не умели.
– Дерек!
– Извини, мама, но это правда. – Он поднял глаза на Селену. – Зато никто из этих придурков-спортсменов не сумеет написать HTML код, даже если от этого будет зависеть его жизнь.
– Меня ты тоже можешь записать в технологически отсталые, – улыбнулась Селена. – Так, значит, вы подружились, когда вместе играли в футбол.
– Мы вместе сидели на скамейке запасных, потому что на поле нас не выпускали, – сказал Дерек. – А подружились мы позже, когда он перестал общаться с Джози.
– С Джози? – удивились Селена и чуть не выронила ручку.
– Ну да, с Джози Кормье. Она тоже учится в нашей школе.
– И они с Питером дружат?
– Дружили. Она была единственной, кто с ним вообще разговаривал. Но потом она перешла на сторону крутых ребят, а его кинула. – Дерек посмотрел на Селену. – Но ему было плевать. Он говорил, она стала сучкой.
– Дерек!
– Извини, мам, но это тоже правда.
– Прошу прощения, – извинилась Селена и вышла из кухни в ванную, где достала телефон и позвонила домой.
– Это я, – сказала она, когда Джордан взял трубку, а потом, помолчав немного, спросила: – Почему так тихо?
– Сэм спит.
– Надеюсь, ты не включил ему мультики, чтобы он дал тебе перечитать документы, которые ты готовишь к представлению в суд?
– Ты специально звонишь упрекнуть меня в том, что я паршивый отец?
– Нет. Я звоню сказать, что Питер и Джози были лучшими друзьями.
В изоляторе строгого режима к Питеру пускали одного посетителя в неделю, но некоторые люди были не в счет. Адвокат мог приходить сколько нужно, и на репортеров, как ни странно, ограничения тоже не распространялись. Питер только подписал бумагу, в которой говорилось, что он добровольно соглашается общаться с прессой, и Элене Баттисте разрешили его посетить.
Она была горячей штучкой. Это Питер сразу заметил. Надела не какой-нибудь бесформенный свитер, а обтягивающую кофточку на пуговицах, а если наклонялась, то даже грудь было видно. Глядя на длинные густые кудри и карие оленьи глаза этой девушки, Питер никогда бы не подумал, что в школе ее дразнили. Так или иначе, сейчас она сидела перед ним – это был факт.
