Когда Патрик добрался до центрального прохода, Алекс там уже не было. Он успел заметить, как она проскользнула в комнату за судейской скамьей, и хотел перелезть через ограждение, чтобы догнать ее, но кто-то поймал его за рукав. Патрик с досадой обернулся. Перед ним стояла Диана Ливен.
– Какого черта здесь происходит?! – спросил он.
– Сначала выкладывайте вы.
– Всю ночь я был в школе, проверял показания Джози. Они не подтвердились: если бы Мэтт выстрелил в Питера, на стене остался бы видимый след. Я понял, что она опять врет. Наверное, думаю, оба раза стрелял Питер без всяких провокаций со стороны Мэтта. Я нашел то место, где первая пуля ударилась о пол, и с помощью лазерной указки определил, куда она могла отрикошетить. Тогда мне стало ясно, почему ее так долго не могли найти. – Патрик порылся в кармане и достал пакетик с пулей. – Пожарные по моей просьбе вынули это из ствола клена, который растет за окном душевой. Я сразу же отвез пулю к экспертам и стоял над ними с кнутом до тех пор, пока они не согласились сделать все, что нужно, безотлагательно. Оказалось, это не просто пуля из пистолета В. На ней следы крови и частички ткани, принадлежащей Мэтту Ройстону. А теперь самое интересное: если от дерева построить обратную траекторию ее движения – посмотреть, куда упадет луч, преломившийся там, где она коснулась пола, то получится, что стреляли никак не от той стены, возле которой находился Питер. Выстрел был…
Прокурор устало вздохнула:
– Джози призналась, что это она выстрелила в Мэтта Ройстона.
– Ну, – сказал Патрик, передавая Диане пакетик с пулей, – значит, она наконец-то начала говорить правду.
– Полагаю, ты забыл рассказать мне об этом? – спросил Джордан, прислонившись к решетке камеры временного содержания.
– Нет, – ответил Питер.
– Если бы ты с самого начала сказал правду, дело могло бы закончиться для тебя по-другому.
Питер лежал на скамье, положив руки под голову, и, к недоумению Джордана, улыбался.
– Она снова стала моим другом, – сказал он. – А то, что обещаешь друзьям, нужно выполнять.
Алекс сидела в темном помещении для совещаний, где во время перерывов иногда держали ответчиков. Она понимала: ее дочь пока еще только свидетель, но на следующем процессе будет обвиняемой.
– Зачем? – спросила Алекс.
Темный профиль Джози окаймляла тонкая полоска серебристого света.
– Ты сама велела мне говорить правду.
– А в чем заключается правда?
– Правда в том, что я любила Мэтта. И ненавидела его. Я ненавидела себя за то, что люблю его, но если бы я была не с ним, то была бы никем.
– Не понимаю…
– Где тебе понять? Ты же идеальная. – Джози покачала головой. – А обычные люди… Мы все такие же, как Питер. Просто кто-то скрывает это лучше, кто-то хуже. Не имеет значения, пытаешься ты быть невидимым или всю жизнь выдаешь себя за того, кем, как тебе кажется, тебя хотят видеть окружающие. И в том и в другом случае ты фальшивка.
Алекс вспомнила, что на всех вечеринках, где она бывала, ее всегда первым делом спрашивали: «Чем вы занимаетесь?» Как будто профессия и социальный статус исчерпывающе определяют личность. Никто никогда не спрашивал: «Кто вы на самом деле?» – потому что внутренняя сущность человека слишком неоднозначна и переменчива. Можно быть судьей, или матерью, или мечтателем. Можно быть жертвой или обидчиком. Можно быть одновременно и родителем, и ребенком. Можно сегодня кого-то ранить, а завтра излечить. «Я не идеальная», – подумала Алекс, совершив, вероятно, первый шаг к подлинному совершенству.
– Что со мной будет? – Джози повторила вопрос, который задала матери двумя днями раньше, когда та еще чувствовала себя вправе давать ответы.
– Что с нами будет? – поправила Алекс.
На лице Джози мелькнула и тут же погасла улыбка.
– Я первая спросила.
Дверь открылась, и из коридора в комнату ворвался свет, который нес в себе все то, что должно было случиться. Алекс взяла дочь за руку и глубоко вдохнула:
– Увидим.
Питера признали виновным в восьми убийствах первой степени и двух – второй степени. Присяжные решили, что в случае Мэтта Ройстона и Кортни Игнатио он не действовал предумышленно, а был спровоцирован.
После того как вердикт был вынесен, Джордан зашел к Питеру в камеру временного содержания, откуда его должны были отправить в окружную тюрьму, а после вынесения приговора – в тюрьму штата в Конкорде. Там ему предстояло отсидеть восемь сроков за преднамеренное убийство. Это означало, что живым он не выйдет.
– Ну ты как? – спросил Джордан, положив руку Питеру на плечо.
– Нормально. Я, в общем-то, этого и ожидал.
– Но ведь тебя услышали. Потому и заменили два пункта на непредумышленное убийство.
Питер криво улыбнулся:
– Наверное, я должен сказать вам спасибо за усилия. И пусть у вас все будет хорошо.
– Я навещу тебя, если буду в Конкорде, – сказал Джордан.
Он посмотрел на Питера. За эти несколько месяцев его клиент возмужал. Теперь они были одного роста. Да и в весе парень прибавил. Голос стал ниже. Он начал бриться. Джордан удивился тому, что до сих пор не замечал этого.
– Мне жаль, что получилось не так, как я хотел.
