Джордан МакАфи сидел рядом со своим клиентом, одетым в оранжевую тюремную одежду и наручники, который делал все возможное, чтобы не смотреть в глаза Алекс, пока та читала обвинение.
— Вы обвиняетесь в том, что 6 марта 2007 года совершили убийство первой степени. Согласно статье 631, пункт 1-а, это значит, что вы умышленно убили другого человека, а именно Джастина Фридмана…
— Вы обвиняетесь в том, что 6 марта 2007 года совершили убийство первой степени. Согласно статье 631, пункт 1-а, это значит, что вы умышленно убили другого человека, а именно Кристофера МакФи.
— Вы обвиняетесь в том, что 6 марта 2007 года совершили убийство первой степени. Согласно статье 631, пункт 1-а, это значит, что вы умышленно убили другого человека, а именно Грейс Мурто.
Когда Алекс зачитывала этот пункт, женщина с фотографией встала. Она перегнулась через ограждение, оказавшись между Питером Хьютоном и его адвокатом, при этом так сильно хлопнув портретом, что треснуло стекло в рамке.
— Ты ее помнишь? — закричала она полным боли голосом. — Ты помнишь Грейс?
МакАфи резко обернулся. Питер опустил голову, впившись взглядом в стол перед собой.
Алекс уже случалось иметь дело с публичными выступлениями в зале суда, но она не могла вспомнить, чтобы от этого у нее перехватывало дыхание. Боль этой матери, казалось, заполнила
Ее руки начали дрожать, и она сунула их под стол, чтобы никто этого не заметил.
— Мэм, — сказала Алекс. — Мне придется попросить вас сесть на место…
— Ты смотрел ей в глаза, когда стрелял в нее, ублюдок? «Смотрел ли?» — подумала Алекс.
— Ваша честь! — выкрикнул МакАфи.
Способность Алекс сохранять объективность во время слушания этого дела уже подвергалась сомнению со стороны обвинения. Поскольку она не должна была отчитываться ни перед кем о своих решениях, то просто сказала адвокатам, что для нее не представляет сложности разделять личное и профессиональное отношение к делу. Ей казалось, что главное — это воспринимать Джози не как свою дочь, а как одну из нескольких сотен пострадавших во время выстрелов. Она не понимала, что на самом деле будет рассматривать себя не как судью, а как одну из матерей.
«Ты справишься, — сказала она себе. — Просто вспомни, зачем ты здесь».
— Охрана, — тихо произнесла Алекс, и два огромных пристава схватили женщину под локти и повели ее из зала суда.
— Ты будешь гореть в аду! — кричала женщина, а телекамеры провожали ее взглядами объективов вдоль прохода.
Алекс же на нее не смотрела. Она не отрывала глаз от Питера Хьютона, пока внимание его адвоката было отвлечено.
— Мистер МакАфи, — позвала она.
— Да, Ваша честь?
— Пожалуйста, попросите вашего клиента положить руки на стол.
— Простите, госпожа судья, но мне кажется, к нему и так предвзято…
— Делайте, что вам говорят, господин адвокат.
МакАфи кивнул Питеру, который вытянул руки в наручниках вперед и разжал кулаки. На ладони Питера поблескивал осколок разбитой фоторамки. Побледневший адвокат забрал кусок стекла.
— Спасибо, Ваша честь, — пробормотал он.
— Не за что. — Алекс обвела взглядом зал и прокашлялась. — Я надеюсь, что таких вспышек больше не будет, иначе я буду вынуждена удалить зрителей с процесса.
Она продолжала зачитывать пункты обвинения. В зале суда было так тихо, что можно было услышать, как разбиваются сердца, как порхает под потолком надежда.
— Вы обвиняетесь в том, что 6 марта 2007 года совершили убийство первой степени. Согласно статье 631, пункт 1-а, это значит, что вы умышленно убили другого человека, а именно Мадлен Шоу. Вы обвиняетесь в том, что 6 марта 2007 года совершили убийство первой степени. Согласно статье 631, пункт 1-а, это значит, что вы умышленно убили другого человека, а именно Эдварда МакКейба.
— Вы обвиняетесь в том, что 6 марта 2007 года совершили попытку убийства первой степени. Согласно статье 630, пункт 1-а, это значит, что вы совершили действия, способные привести к убийству первой степени, а именно стреляли в Эмму Алексис.
— Вы обвиняетесь в том, что пронесли огнестрельное оружие на территорию школы.
— В хранении взрывных устройств.
— В незаконном использовании взрывных устройств.
— В покупке краденого, а именно огнестрельного оружия.
Когда Алекс закончила читать, ее голос охрип.
— Мистер МакАфи, — обратилась она. — Каким будет заявление вашего клиента?
— Невиновен по всем пунктам, Ваша честь.
По залу суда прокатился рокот голосов, как всегда бывает, когда заявляют о своей невиновности, и что всегда приводило Алекс в недоумение: а что еще должен был говорить обвиняемый? Что он виновен?
— Исходя из серьезности обвинений, согласно закону вам отказано в праве на освобождение под залог. Вы остаетесь в заключении.
