Однажды в пятницу после уроков они сидели на скамье и смотрели, как все остальные играют против Ривенделла. Все знали, что Стерлинг обыграет их с закрытыми глазами (хотя этого оказалось недостаточно, чтобы выпустить на поле Питера и Дерека во время игры в настоящей лиге). На последней минуте второго тайма счет становился просто унизительным — Стерлинг 24, Ривенделл 2, а Дерек рассказывал Питеру очередной анекдот.
— Почему в Люксембурге не любят играть в футбол? — спросил Дерек и ответил: — Очень неудобная игра: посильнее ударил по мячу, и за ним надо бежать то в Бельгию, то в Германию, а то и во Францию.
— Хорошая игра, — сказал тренер, поздравляя каждого игрока рукопожатием. — Хорошая игра. Хорошая игра.
— Ты идешь? — спросил Дерек, вставая.
— Сейчас догоню, — сказал Питер, наклонился, чтобы расшнуровать бутсы, и увидел, как перед ним остановилась пара женских туфель. Он узнал эти туфли, потому что все время спотыкался о них в прихожей.
— Привет, сынок, — улыбаясь, сказала мама.
Питер поперхнулся. Где это видано, чтобы мамочка забирала шестиклассника прямо с игрового поля, словно первок ку, который сам не мог перейти дорогу?
— Подожди меня, Питер, — сказала мама.
Подняв на секунду глаза, Питер успел заметить, что ребята из команды не ушли в раздевалку, как обычно, а остались, чтобы посмотреть на это унижение. Когда он уже было подумал, что хуже ничего быть не может, мама направилась к тренеру.
— Господин Ярбровски, — сказала она. — Можно вас на два слова?
«Убейте меня», — подумал Питер.
— Я — мама Питера. И я хочу знать, почему вы не выпускаете Питера на поле во время игры.
— Сейчас играет команда, миссис Хьютон, а я просто даю Питеру возможность потренироваться, чтобы достичь…
— Уже прошла половина сезона, у моего сына такое же право играть в этой команде, как и у остальных ребят.
— Мама, — вмешался Питер, изо всех сил желая вызвать в Нью Гемпшире землетрясение, которое разверзло бы землю и поглотило ее, не дав закончить предложение. — Перестань.
— Все в порядке, Питер. Я сейчас все устрою.
Тренер сжал переносицу пальцами.
— Я поставлю Питера в команду на игру в понедельник, миссис Хьютон, но ничего хорошего из этого не выйдет.
— И не нужно, чтобы было хорошо. Нужно, чтобы было весело. — Она обернулась и широко улыбнулась Питеру. — Правда?
Питер ее почти не слышал. От стыда в ушах стоял звон, прерываемый только перешептыванием его товарищей по команде. Мама присела перед ним на корточки. Раньше он не представлял, как можно любить и ненавидеть кого-то одновременно, но теперь начал понимать, что это значит.
— Как только он увидит тебя на поле, то сразу же поставит в первый состав. — Она похлопала его по колену. — Жду тебя возле машины.
Ребята смеялись, проходя мимо него.
— Маменькин сынок, — говорили они. — Она всегда борется вместо тебя, Гомик?
В раздевалке он сел и стянул бутсы. Один носок порвался на большом пальце, и он уставился на него, словно его искренне удивил этот факт, а не потому, что изо всех сил старался не заплакать.
Он подпрыгнул на месте, почувствовав, что кто-то присел рядом.
— Питер, — спросил Дерек, — ты в порядке?
Питер попытался сказать «да», но просто не смог выдавить из себя эту ложь.
— Знаешь, чем отличается эта команда от стада?
Питер покачал головой.
— В стаде обычно только один козел. — Дерек улыбнулся. — Увидимся в понедельник.
Кортни Игнатио была «девушкой с тоненькими бретельками» — так Джози называла эту компанию, поскольку лучшего определения не нашлось. Девочки в этой компании носили майки, открывающие живот, и во время концертов, в которых участвовали ученики, выступали с танцами под песни Кристины Агилеры. У Кортни первой из семиклассников появился мобильный телефон. Он был розового цвета и иногда звонил во время урока, но учителя никогда на нее не сердились.
Когда на уроке истории ее поставили в пару с Кортни, чтобы составить хронологию событий американской революции, Джози только фыркнула — она была уверена, что ей придется все делать самой. Но Кортни пригласила ее к себе домой, чтобы поработать над заданием, а мама Джози сказала, что, если она не пойдет, ей действительно придется делать задание одной, поэтому сейчас она сидела на кровати Кортни, ела шоколадное печенье и складывала по порядку карточки с записями.
— Что? — спросила Кортни, встав перед ней и уперев руки в бока.
— Что «что»?
— Почему у тебя такое выражение лица?
Джози пожала плечами.
— Твоя комната совсем не такая, как моя.
Кортни посмотрела вокруг, словно видела свою спальню впервые в жизни.
— В каком смысле, не такая?
У Кортни был лохматый ковер невероятного сиреневого цвета, лампы, украшенные бусами и прозрачными шарфиками для создания определенной атмосферы. Вся поверхность туалетного столика была уставлена косметикой. На внутренней стороне двери висел плакат с изображением Джонни Деппа, а на полке расположилась аудиосистема, похожая на произведение искусства. А еще у нее был собственный DVD-плеер.
