Девятнадцать писем (ЛП) полностью

Я слегка наклонился, снимая их, и улыбка на твоём симпатичном личике стала шире, когда я встал во весь рост. Всё было кончено. Моя ложь была раскрыта. Карманов не было, но всё же, мой фонарик светил ярко. Я не был всегда готовым бойскаутом, как утверждал. Я был молодым парнем, который был крайне одурманен исключительной красотой, которая стояла перед ним. Своей девочкой. Человеком, который полностью владел моим телом, моим сердцем и моей душой.

Я сделал несколько шагов в твою сторону, сокращая расстояние между нами. Я легко провёл дрожащими кончиками пальцев вниз по твоему лицу, по твоей ключице и вниз по руке, прежде чем переплести наши пальцы.

Ты резко втянула воздух, когда твои глаза с трепетом закрылись.

— Брэкстон, — прошептала ты, когда мои губы нежно соединились с твоими. Я скользнул другой рукой вокруг твоей талии, притягивая твоё тело к своему. Кожа к коже.

Углубляя поцелуй, я медленно повёл тебя спиной в сторону кровати, не отрываясь от твоих губ. Когда твои ноги наткнулись на матрас, я осторожно опустил тебя, прежде чем лечь на тебя сверху. Пока я смотрел глубоко в твои большие карие глаза, вся моя нерешительность исчезла.

— Я люблю тебя, Джемма Изабелла Розали Робинсон.

— Я тебя тоже люблю, — ответила ты со слезами на глазах. — Я люблю тебя так сильно, что иногда болит сердце.

В тот день мы полностью отдались друг другу. Наши тела и сердца стали единым целым.

То, что было между нами, слишком прекрасно, чтобы забыть. 

Всегда твой, 

Брэкстон.

Я, довольно вздыхая, складывая письмо обратно. Я благодарна, что он был у меня первым, и за все проблемы, на которые он пошёл, чтобы всё было особенным. Эти письма показывают, как мне повезло с его любовью.

Достав из конверта подвески, я выкладываю их на ладони. Два соединённых сердечка и крохотный самолётик. На моих губах появляется улыбка, когда я смотрю на них. Хоть мы больше не живём вместе как муж и жена, часть меня знает, что моё сердце по-прежнему принадлежит ему.

Глава 33

Брэкстон

— Здесь он кажется счастливым, — говорит Джемма, беря меня под руку, пока мы выходим из дома престарелых и идём к моей машине. — Но тебе грустно оставлять его? Мне да.

— Постоянно, — признаюсь я. — Некоторые дни тяжелее других, но никогда не бывает просто.

— Почему он не жил с нами?

— У нас у обоих была работа и ипотека. И как бы нам ни хотелось, чтобы он жил с нами, никто из нас не мог позволить себе бросить работу и ухаживать за ним постоянно, как необходимо.

— Временами жизнь может быть такой несправедливой.

— Может, но полагаю, нужно извлекать максимум выгоды из того, что есть.

— Это верно.

— Ты хорошо справляешься с оплатой ипотеки без моего дохода?

— Справляюсь нормально, — улыбаюсь я, открывая её дверь. С её стороны мило было спросить, но после нашей сделки насчёт торгового центра деньги больше не кажутся проблемой. — Это напомнило мне, что несколько дней назад пришёл чек за страховку твоей машины. Я положил деньги на твой банковский счёт, но, наверное, они будут доступны только в конце недели.

— Хорошо.

— Я не уверен, захочешь ли ты когда-нибудь снова водить, но деньги есть, если ты захочешь купить другую машину.

— Я всё равно могу садиться за руль, со своей потерей памяти?

— Это нам нужно будет проверить. Тебе может понадобиться сдать ещё один тест или походить на занятия.

— Не уверена, готова ли я сейчас к чему-то такому. Я рада ездить и на автобусе. Кроме того, если придётся начинать с нуля, это может быть опасно.

— И то верно, — усмехаюсь я. — Возить тебя могу я.