Рэйчел стоит спиной ко мне, глядя на цветы, которые я купил к возвращению Джеммы домой. Я стратегически поставил несколько ваз по всему дому; я хотел, чтобы она улыбалась, в какую бы комнату ни зашла. Но этого не будет, потому что она отказывается даже заходить в этот дом.
— Вот её вещи, — говорю я, ставя чемодан перед ней. В нём одежда, обувь, нижнее бельё, туалетные принадлежности и её косметика. Всё это даже не моё, чтобы оставлять себе, и всё же я колеблюсь, прежде чем позволяю Рэйчел взять чемодан. Это материальные вещи, и в великой схеме всего они незначительны, но от этого у меня не пропадает ощущение, будто я теряю ещё одну частичку своей жены. Это только вопрос времени, прежде чем она попросит больше. Прежде чем я пойму, я останусь ни с чем. Ничего, кроме воспоминаний и разбитого сердца.
Рэйчел поворачивается лицом ко мне, и грусть в её глазах видно издалека. Думаю, она чувствует, что это начало конца между Джеммой и мной, но никто из нас не может заставить себя сказать это вслух.
— Цветы красивые. Ей бы они понравились, — от измученного тона её голоса по моей спине бегут мурашки, умножая отчаяние, которое я чувствую внутри. Во мне по-прежнему есть крохотный свет. Хоть он значительно потускнел, он всё ещё есть. Я цепляюсь за этот крохотный кусочек надежды всем, что у меня есть.
Я наклоняю голову и провожу рукой по волосам. Прежней Джемме действительно понравились бы эти цветы — насчёт этой новой версии я не так уверен. Прежняя Джем вырывалась бы домой. Она ненавидела бы быть вдали от меня и страдала бы так же, как я. Как жизнь может быть так жестока? Она забрала то, что для нас обоих было важнее всего: нашу любовь друг к другу.
— Ох, Брэкстон, — произносит Рэйчел, пересекая комнату и останавливаясь передо мной. Из глубины моего горла рвутся рыдания, когда я слышу, как она плачет. Когда она крепко обвивает меня руками, вся моя сила исчезает, когда я полностью ломаюсь. Я оплакивал Джему… себя… нас.
Это действительно конец?
Я чувствую себя глупо, когда отстраняюсь и вытираю глаза тыльной стороной ладони. Я не тот, кто проявляет слабость перед кем-либо. Даже перед Джеммой. У нас у всех есть демоны, которых мы прячем от остального мира.
Я отворачиваюсь от залитого слезами лица Рэйчел, когда она смотрит на меня. Я ненавижу жалость в её глазах. Мне нужно выпить; что угодно, чтобы притупить эту боль.
Я иду на кухню и беру первую попавшуюся бутылку, тянусь за стаканом на верхней полке. Рэйчел не сходит с места, но не отрывает от меня взгляда. Я заполняю стакан практически до конца. Я уже знаю, этого не будет достаточно. Целой бутылки не будет.
Откинув голову назад, я проглатываю жидкость двумя большими глотками. Она жжёт по пути вниз, но я этому рад. Я, не колеблясь, наливаю себе ещё один стакан, но прежде чем мне удаётся поднести его к своим губам, Рэйчел появляется рядом со мной и хватает меня за запястье.
— Не надо. Это не выход.
Я хочу выхватить запястье из её хватки и сказать ей не лезть не в своё дело, но не делаю этого. Я знаю, она тоже страдает. Ни для кого из нас это не легко. Может, она и потеряла свою подругу, но моя потеря намного больше. Я потерял свою жизнь,
— Пожалуйста, не говори мне, что ты сдаёшься насчёт неё, Брэкстон.
Я могу только выдохнуть. У меня нет слов. В данный момент я в отчаянии и погружаюсь в самобичевание, но глубоко внутри я знаю, что не сдался. Я никогда не смогу отказаться от нас. Если мне потребуется вся оставшаяся жизнь, чтобы завоевать её обратно, то пусть будет так. Я в этом надолго.
— Ты должен бороться за это, Брэкс.
Я ставлю стакан.
— Как я могу бороться за что-то, чего она даже не помнит?
— Заставь её вспомнить.
Я саркастично усмехаюсь ей в ответ. Если бы всё было так просто.
— Я серьёзно, Брэкстон. Поговори с ней. Напомни ей обо всём, что между вами было.
— Она не станет говорить со мной.
Думаю, это больнее всего — что она даже не станет говорить со мной. Нам всегда было легко найти слова, до сих пор. Мы могли говорить о чём угодно и обо всём, до сих пор. Мы были полностью посвящены в жизнь друг друга, до сих пор.
— Заставь её слушать, — давит Рэйчел. — Напомни ей, что было между вами. Напиши ей грёбаное письмо, если придётся. Только не сдавайся. Вы двое предназначены друг для друга.
—
— Нет, ты ошибаешься, это по-прежнему так! У вас двоих такая любовь, как ни у кого другого.
Я делаю паузу и задумываюсь над её словами. Может, она права. Если Джемма не станет слушать мои слова, то может хотя бы прочитать их. Ей нужно знать, какой когда-то была наша жизнь. То, что между нами было, слишком прекрасно, чтобы это забыть.
Глава 8
Настойчивый стук в дверь моей спальни заставляет меня неохотно подняться с кровати. Я думала, что если буду игнорировать её достаточно долго, она уйдёт. Я мало, что знаю о женщине, которая утверждает, что она моя мать, но одно понятно наверняка — она неумолима.