Я стоял рядом с ёлкой, пока на заднем плане тихо играли рождественские песни. В тот момент, когда твой отец кивнул мне, я щёлкнул переключатель и смотрел, как на всех ваших лицах светятся улыбки. Мне нравилось проводить время с твоей семьёй, правда нравилось, но ещё это постоянно напоминало мне обо всём, что я потерял.
Я улыбался вместе со всеми вами, но всё это время сдерживал слёзы. Видя вас всех вместе и таких счастливых, я думал о своей маме, и как сильно я скучал по ней. Ещё от этого у меня болело сердце за отца. Мы оба так много потеряли в тот день, когда она умерла.
Моя мама любила Рождество; это было её любимое время года. Магазин моего отца закрывался на несколько дней, и мы были вместе, как семья. Она украшала весь дом за недели до праздника, и когда была дома, она включала рождественские песни и подпевала им. Если я оказывался поблизости, она хватала меня и заставляла танцевать с ней.
Я всё ещё могу представить улыбку на её лице, пока мы вальсировали по комнате. Мне нравилось видеть эту её улыбку. В канун Рождества она не спала допоздна, готовила Рождественский торт на следующий день, с её особенным заварным кремом; она готовила его с нуля, ненавидела всякие порошки. За её ветчину в мёде можно было умереть.
— Не могу дождаться, когда подарю тебе утром подарок, — сказал ты, беря меня под руку, пока вела к двери. Ты чуть ли не подскакивала от восторга. — Надеюсь, тебе понравится.
— Очень понравится, — ты так упорно работала, чтобы заработать денег на этот подарок, одного этого было достаточно. Это так много значило, что ты пошла на всё это ради меня.
Рождественским утром я проснулся под громкий стук во входную дверь.
— Брэкстон, — услышал я крик своего отца через пару минут. — Джемма пришла.
Вскочив с кровати, я порылся в своём ящике в поисках маленького завёрнутого подарка, который засунул туда. Отец дал мне пятьдесят долларов за всю работу, которую я проделал в магазине за предыдущие недели. Я не хотел его денег, но он настоял.
Я использовал их для того, чтобы купить тебе подарок.
Мой отец стоял внизу лестницы, пока я спускался, но мой взгляд был сосредоточен на тебе. Ты стояла как раз в дверном проёме, всё ещё одетая в свою розовую пижаму. Твои волосы торчали во все стороны, но для меня ты никогда не выглядела красивее.
— Весёлого Рождества, пап, — сказал я ему, когда он обнял меня одной рукой.
— Весёлого Рождества, сынок.
