— Ну уж нет — замотал я головой. — Неделю, точно нет.
— Понимаю… — повторил доктор и глубоко вздохнул. — Тогда уже сейчас я приступлю к первичному осмотру и потом уже будем отталкиваться от этого.
— Идет.
Андрей Семенович провел стандартную процедуру через которую я проходил уже дважды и после этого удалился. Сказал, что минут через двадцать придет медсестра и переведет меня в палату для реабилитации. Как я понял в ту же самую, шикарную и просторную. Только это мне было совсем неважно. куда важнее — поскорее выписаться отсюда и отправиться в департамент подавать заявку на поступление в академию.
После того, как меня перевели в другую палату, я взял свой телефон в руки и решил позвонить маме. Да, как и обычно, чтобы я не сказал, она всё равно будет продолжать волноваться, но всё же это лучше чем ничего.
После разговора с родителями, так как отец тоже захотел узнать о моем состоянии, я решил убрать телефон и включить телевизор. Однако не успел его даже заблокировать, как мобильник снова зазвонил, и на экране высветилось имя — «Алиса».
Я ответил на звонок и услышал голос своей подруги детства. Печальный и угрюмый… хотя скорее даже убитый горем. Это чувствовалось в каждом её слове. Некогда вечно веселая и жизнерадостная девушка, казалось бы, перестала улыбаться. На самом деле, я уже не мог вспомнить, когда в последний раз видел искреннюю улыбку Алисы.
— Привет, Фирс. Как у тебя дела? — Проговорила девушка.
— Привет. Да так. Пойдет. А ты как? Голос опять грустный.
Алиса тяжело вздохнула и помедлила несколько секунд.
— Ты сможешь завтра встретиться? Я хочу с тобой поговорить. Это важно.
— Честно говоря, я сейчас лежу в больнице и, как мне сказали, выписать меня смогут только через два дня. Мы сможем тогда встретиться? — Обратился я к подруге.
— Не знаю… — как-то очень странно произнесла она и мне стало не по себе.
— Так. Значит давай завтра. Я приложу все усилия, если надо будет сбегу отсюда, ты главное глупостей никаких не натвори, хорошо?
Не знаю почему я начал думать сразу о чем-то плохом, но предчувствие у меня было максимально скверное. Судя по голосу Алисы она была на грани. И позвонила мне не просто так.
— Договорились. — Немного теплее проговорила девушка, и я представил, как она слабо улыбнулась. Надеюсь, так и было.
На следующий день я сидел в кресле более точного аппарата для инициации и определения количества УМЕ и тупо, не моргая, смотрел на небольшой дисплей перед собой. На экране показывались цифры «19,48».
И единственные мысли которые в этот момент были в моей голове, — «Какого черта?!»
Почему так? Почему столько? Почему меньше двадцати, а не хотя бы ровно двадцать или чуть больше?! Что за херня?!
Доктор взял в руки мою карточку, куда вносятся показание и принялся листать.
— Итак! Результат очень интересный. Не целые числа у нас встречаются очень редко. Но в так-то я уже не удивлен. У вас всё…
— Ни как у людей? — Продолжил я.
— Ну, я бы сказал необычно и ново.
— Ага, а что вы собрались записывать? — Уточнил я и напрягся.
— Ну как же. Я так и собираюсь записать. Девятнадцать целых сорок восемь сотых.
— Погодите-погодите, не торопитесь. Но разве в личное дело записывают дробные числа? С кем я не общался, никогда такого не встречал. — Решил я слегка приукрасить, а если уж говорить откровенно, то соврать. Но соврать во благо… — Я же со многими магами общаюсь, да и с выпускниками совсем недавно разговаривал.
— Хм. Честно говоря, я тоже ни разу не встречал подобного — задумчиво проговорил доктор. — Но с другой стороны, для чего же тогда проводить более точную процедур? — Произнес это еле слышно, словно бы задавал вопрос сам себе.
— Ну как же? — Подался я вперед. — Во-первых, чтобы точно определить и понять, что первый прибор не врал. Просто для достоверности.
— Да не-е… показания данного аппарата всегда в приоритете, — отмахнулся врач.
— Так я знаю это — проговорил я это максимально уверенно, якобы действительно разбирался в этом. — Но числа-то принято округлять.
— Хм. Вообще согласен. Тогда запишем ровно девятнадцать.
— Стойте! — Буквально выкрикнул я и чуть ли не сорвался с кресла. — Двадцать же! По правильному будет двадцать?
— Это ещё почему? Ближе к девятнадцати.
— Так а правила-то кто отменял? — Сглотнул я. — Сорок восемь округляется до пяти десятых. А начиная от пяти и выше это всё идет вверх. То есть плюс единица. Ну в общем мой показатель составляет ровно двадцать УМЕ.
— Так, Фирс. Я конечно же понимаю для чего тебе нужна эта цифра. Но сдается мне что ты пытаешься просто одурачить меня. Хватит морочить голову! На мне вообще-то лежит огромная ответственность.
— Один УМЕ… всего один может решить всю мою жизнь. Прошу… войдите в положение. И к тому же, у меня ведь не девятнадцать УМЕ. У меня больше. Вы согласны?
— Больше… это слишком громко сказано — хохотнул Андрей Семенович. — Не знаю даже. Дайте посмотрю что ли… — он достал свой телефон и начал что-то вводить.
