Девятое правило волшебника, или Огненная цепь полностью

— Сколько из этой крови — его? — спросила одна из женщин.

— Боюсь, что большая часть, — ответила вторая, в то время как обе они бросились к раненому.

Ричард боролся с забытьём, сосредоточившись на необходимости остаться в сознании, поэтому голоса доносились до него словно издалека, через тусклую пелену тумана. Он не помнил, кому принадлежали голоса, но был уверен, что знает этих людей. Хотя в тот момент это не имело никакого значения.

От изматывающей боли в левой стороне груди и недостатка воздуха он был на грани паники, каждый следующий вдох требовал всех оставшихся у него сил.

Но сейчас у него была более серьёзная причина для беспокойства.

Беспокойство словно обжигало, но когда Ричард попытался задать вопрос, вместо слов смог издать лишь едва слышный хриплый стон.

Он сжал руку женщины, идущей рядом, отчаянно стараясь заставить их остановиться, заставить выслушать себя.

Она неверно истолковала его и вместо этого лишь убеждала мужчин, что несли его, поспешить, хотя они и так уже задыхались от усилий. Они двигались по каменистой тропе, в глубокой тени высоких сосен. Люди старались двигаться настолько аккуратно, насколько это было возможно, не замедляя движения.

Где-то неподалёку кричали петухи, словно это утро было обычным, как и любое другое.

Ричард отстранённо наблюдал бурную деятельность вокруг него. Реальной была только боль. Кто-то однажды сказал: неважно, сколько людей рядом с вами, умираете вы всегда в одиночестве. Это и было то, что он чувствовал сейчас — одиночество.

Густая стена огромных сосновых деревьев сменилась редколесьем с открытыми пространствами, заросшими высокой травой. Теперь Ричард мог поверх редких ветвей видеть свинцовое небо, готовое вот-вот обрушить на путников потоки воды.

Только дождя им сейчас и не хватало. Не надо… Не сейчас…

Мужчины шли и шли без остановки, пока наконец впереди не показались облупленные деревянные стены маленького здания, за которым виднелись загородки для домашнего скота, выкрашенные в серебристо-серый цвет. Испуганные куры, громко кудахча, разбегались с дороги, мужчины выкрикивали приказы. Ричард едва замечал пепельно-бледные лица людей, смотревших, как его проносили мимо, — он был занят борьбой с головокружительной болью, чувствуя себя так, будто его разрывают на части.

Вся группа проследовала через узкий дверной проём какой-то постройки в тёмное помещение.

— Сюда, — сказала первая женщина, и Ричард вдруг с удивлением понял, что это был голос Никки. — Положите его сюда, на стол. Скорее.

Ричард услышал грохот оловянных чашек, которые кто-то смёл со стола. Что-то мелкое рассыпалось и покатилось по земляному полу. Стукнули ставни, откинутые назад, чтобы впустить хоть немного света в затхлое помещение.

Похоже, это была заброшенная ферма. Стены дома покосились, как будто сооружение могло в любой момент рухнуть. В отсутствие людей, чьим жильём он когда-то был, дом производил впечатление места, ждущего смерти, чтобы навсегда обосноваться в мире мёртвых.

Мужчины, держа Ричарда за руки и за ноги, осторожно положили его на доски стола. Ричард хотел вдохнуть, чтобы избавиться от мучительной боли в левой стороне груди, ему отчаянно нужно было вдохнуть.

Ему нужно было вдохнуть, чтобы говорить.

Вспыхнула молния. Мгновение спустя тяжко загрохотал гром.

— Повезло, что успели до дождя, — заметил один из мужчин.

Никки рассеянно кивнула, низко склонившись над Ричардом, нащупывая стрелу в его груди. Он вскрикнул, оторвав спину от досок стола, пытаясь отодвинуться от её исследующих пальцев. Вторая женщина немедленно прижала его плечи к столу, чтобы удержать на месте.

Он попытался заговорить, но когда уже почти произнес слово, внезапный кашель наполнил рот густой кровью. Попытка вдохнуть только привела к новому приступу удушья. Женщина, державшая его за плечи, повернула его голову набок.

— Сплюнь, — сказала она, наклонившись ближе.

Невозможность вдохнуть хоть немного воздуха вызвала горячую вспышку ужаса, поэтому Ричард послушно сделал то, что сказала женщина. Её пальцы через рот проникли в его дыхательные пути, очищая их. С её помощью он наконец сумел откашлять достаточно крови, чтобы получить возможность вдохнуть немного воздуха, в котором так отчаянно нуждался.

Пока пальцы Никки обследовали область вокруг стрелы, выступающей из левой стороны его груди, она едва слышно не то молилась, не то бормотала проклятия.

— Милосердные духи, — шептала она, разрывая его пропитанную кровью рубашку, — не дайте мне опоздать.

— Я побоялась вытаскивать стрелу, — сказала ей вторая женщина, — не знала, что может произойти, поэтому решила, что будет лучше, если я разыщу тебя.