— Да ну тебя, — отмахнулся Марсель, стараясь не засмеяться. — Только ты пока об этом молчи. Никаких доверительных бесед с кумом, понял? А то сам будешь с Меланьей разбираться. Она, как мне кажется, шутить не любит. Мигом тебя в бараний рог скрутит.
— Да, она это может, — задумчиво пробормотал Ку-рьян, но тут же опомнился и горделиво приосанился. — Меня в бараний рог? Не родилась еще та баба, которой по силам сделать такое.
— Ну, как знаешь. Я тебя предупредил.
— Да ладно, ладно. Молчу. А что там с Мусой? Живой?
— Да, идет на поправку. Думаю, через пару дней будет на ногах уже.
— Силен. Значит, ты решил завершить дело того грека? Зачем? Мы же о другом договаривались.
— Это ты договаривался сам с собой, а не я. К тому же на то есть причины.
— Какие?
— Я говорил уже. Больше мне добавить нечего.
— Нет, друг, так не пойдет, — не вытерпел Курьян. — Или ты мне обо всем рассказываешь, или нам с тобой не по пути. Я, знаешь, не Муса, чтобы слепо тебе подчиняться. Могу ведь и уйти.
Несмотря на то что Курьян по большому счету был ему уже не нужен, историк все же не хотел, чтобы тот покидал его в расстроенных чувствах. Но и объяснить мужику настоящее положение вещей он не мог. Соврать? Марсель терпеть не мог ложь, но, подумав, пришел к выводу, что без нее в данном случае не обойтись. Ну, разве что полуправда.
— Как тебе наш князь? — Марсель решил начать издалека.
— Ну, ничего. Князь как князь, — неопределенно пожал плечами мужик. — Дурит временами.
— Но спокойно в последнее время, верно?
— Это правда. Прежде, старики рассказывали, князья то и дело в походы ходили, за власть дрались между собой, народ волновался.
— Вот и я о том же. Владимир задумал объединить всех под своими знаменами, если я правильно все понимаю. Чтобы впредь на Руси был один князь. Хорошо это, как думаешь?
— Ну, не плохо, — согласился Курьян, не понимая, куда клонит друг.
— Так вот, Кирилл ехал в Киев, чтобы обсудить как раз этот вопрос. Если у Владимира все получится, внутренние распри закончатся. Брат больше не будет биться с братом, понимаешь?
— А каким боком здесь грек?
— Ну, князь же пытался уже свой пантеон сотворить, и, если мне не изменяет память, ты сам говорил, что у него не шибко дела идут в этом направлении.
— Да уж, ни шатко ни валко, — усмехнулся здоровяк.
— Так вот, с помощью Кирилла князь хочет всех под одну веру подвести.
Получилось не совсем так, как Марсель планировал, и он с беспокойством ждал, какой будет реакция мужика. Но тот, подумав немного, неожиданно кивнул:
— А пущай попытается. Нам-то что? Пережили его истуканов и это переживем. Я не возражаю.
Глядя на то, как Курьян с самодовольным видом рассуждает о том, о чем понятия не имеет, Марсель вдруг пожалел, что вообще ввязался в это предприятие. Местный народ успел стать ему родным, как и свод простых и ясных правил, по которым жили древние славяне. С другой стороны, он помнил о роли, которую Владимир сыграл в истории Руси, и понимал, что без него, возможно, его страны вообще бы не существовало. Вольные, но разобщенные охотники и земледельцы мало что могли противопоставить врагам, объединенным одной идеей. Оставалось смириться со своей миссией и двигаться дальше, не оглядываясь по сторонам. Поэтому Марсель с теплотой посмотрел на Курьяна, который что-то продолжал рассуждать о вере отцов и дедов, и улыбнулся:
— Вот и хорошо. Значит, едешь со мной?
— Да уж присмотрю за тобой еще какое-то время, — усмехнулся мужик. — Пропадешь ведь без меня…
Остаток дня прошел спокойно и без каких-либо приключений, если не считать любопытных, которые всюду сопровождали Марселя, однако стоило ему попытаться заговорить с преследователями, как те тут же исчезали из поля зрения. В конце концов такое повышенное внимание историку надоело, и он с сожалением надел маску — она в какой-то мере защищала его от окружающих. И действительно, стоило ему скрыться за ней, как количество его поклонников тут же сократилось в несколько раз. Удивившись этому факту, он снял ее — и через некоторое время снова стал замечать, что за ним буквально по пятам следуют местные жители от мала до велика.
— Что? — резко повернулся он и буквально нос к носу столкнулся со стариком, который едва не врезался в него.
— Ты прости меня, — отозвался тот. — Но у меня внучок болеет, уже много лет ноги не держат его.
— И чем же я могу помочь? — смягчился Марсель.
— Наши говорят, что ты божий человек. — Старик с надеждой посмотрел на него. — Может, помолишься своему богу за Илюшу моего?
— Помолюсь, — кивнул историк. — Ильей, значит, зовут?
— Да.
— И давно он не ходит?
— Да уж десятый год.
— Ох, дед. Не думаю, что здесь молитва поможет.
— А вдруг? Никто ничего сделать не смог. Может, и ты не справишься. Но другого выхода у меня нет. Посмотри на него, а? Небось не чудище какое.
— Посмотреть можно, — согласился Марсель. — Пойдем!
Старик обрадованно всплеснул руками и засеменил по направлению к стоявшей отдельно от других избе, периодически оглядываясь на спутника.
