Даже подремать не успел — пришлось подниматься в предрассветных сумерках, забираться в сырую одежду, наскоро жевать чуть подогретую опостылевшую кашу и забираться в седло. Нам предстоит длинный переход, причем часть пути придется преодолеть по незнакомой дороге. Кто знает, что на ней может повстречаться.
Но обошлось без сюрпризов — покинув мертвый замок, мы без помех проследовали по хорошо наезженной дороге, ведущей на север. Она петляла среди холмов, стрелой протягивалась через леса, пересекала речушки и ручьи. Где необходимо — подсыпана; все мосты на месте — ни один не разрушен. Солдаты, огнем и мечом разорявшие замки и деревни, здесь изменили своим привычкам. Видимо, не было резона портить удобный путь — погань и без него обойдется прекрасно, так что лучше его сохранить на случай повторения похода.
Скорость нашу ограничивала лишь забота о лошадях. После ночных приключений, практически не поспав, к вечеру я совсем сдал и едва не свалился пару раз. К сожалению, добраться до лагеря мы не успели и были вынуждены расположиться все на той же скале — лучшего места в округе не знали, а странных коротышек научились бояться. Здесь внизу канала нет — если украдут кого, то под водой скрыться не получится.
До лагеря добрались лишь после полудня следующего дня, и я еще издали подметил, что там не все ладно. Нет, следов нападения не было, но не было и той монолитной массы навесов и палаток, что обычно поднималась за кругом из телег.
На северной стороне лагеря стройными рядами тянулись палатки иридиан, на южной кучковались шалаши и парусиновые навесы бакайцев, а за пределами лагеря, на озерном берегу, возвышался просторный шатер сержанта Дирбза, и рядом, чуть поменьше — баронского сынка. Что это означало, я не понимал, но догадывался, что в мое отсутствие произошла какая-то размолвка, из-за чего союзники разделились.
Жизненный опыт подсказывал, что если я начну в лоб выяснять, что, зачем и почему, то получить ответы будет непросто и времени на это уйдет немало. Поступил хитрее — попросил Тука побродить по лагерю, выяснить интересующие меня новости, а потом доложить. В его преданности сомневаться не приходилось, а простоватость не позволит меня обмануть, прикрывая родных бакайцев в случае их вины.
Горбун с заданием справился оперативно — я едва успел искупаться в озере, как он уже тут как тут, с докладом.
Все оказалось просто: пока меня не было, между Арисатом и Дирбзом возник спор по поводу командования. Последний считал, что бакайцы его людям не указ, а первый думал иначе, мотивируя свои требования тем, что людей у него на порядок больше.
Апогей ссоры случился, когда Дирбз, в очередной раз отмахиваясь от приказов Арисата, заявил, что уже потерял пятерку своих людей, пока его вечно пьяные пираты сидели со своими бабами в безопасном месте. А ведь он единственный, кто на совете не поддержал идею об уменьшении численности групп. Лишь дураки-бакайцы способны были радоваться такому решению стража — у них ума на большее не хватает. Этого оскорбления гордый воин снести не смог, и дело едва не дошло до крови.
В итоге сержант покинул лагерь, расположившись в сторонке; Арисат приказал всем бакайцам сбиться кучно, демонстрируя их единство; а иридиане перетащили пожитки на северный край лагеря, от чужих разборок подальше. К Дирбзу присоединился баронский отпрыск со своей молодежью и «дядькой-воином». После этого ссоры прекратились, и теперь в лагере царил относительно мирный бардак.
Моя вина — слишком безалаберно отнесся к системе командования. Точнее, вообще никак к ней не относился — просто прибыл на готовенькую, сформировавшуюся до меня, и, притащив с собой новых людей, не позаботился об их интеграции в управленческую вертикаль. Вот и начали доказывать друг другу, кто главнее. Арисат счел себя моим замом, потому что при исходе с побережья это было именно так, но Дирбз так не считал, и это тоже справедливо — герцог прислал его в подчинение ко мне, и других указаний он не получал.
Ну что ж, хорошо, что моя ошибка не привела к беде: еще не поздно все исправить.
Пообедав, приказал готовиться к выступлению и собрал на военный совет тройку лидеров: Арисата, Дирбза и Конфидуса. Подумав, попросил подойти еще одного: первого сержанта Ритола.
Совет начал бесхитростно, сразу приступив к реформе системы управления:
— Сержант Дирбз! Арисат! Я оставил лагерь ненадолго, но вы успели превратить его в вертеп! Вам было сказано заняться укреплением позиции, а вы, наоборот, ее ослабили! Как будете оправдываться?!
Арисат, вскочив с чурбака, указал на сержанта:
— Он сказал, что я ему не указ! Как так?! У него здесь было двадцать воинов, а я две сотни с лишним выставить могу! Так почему это я ему не указ?!
Дирбз, не поднимаясь, презрительно процедил:
— Я солдат его светлости герцога Шабена и не стану подчиняться какому-то бакайцу. Было время, когда я ваших пиратов гонял по побережью будто перепуганную дичь — жаль, не всех тогда достали.
— Вот! Слышали! Да его повесить за такое следует! — вспыхнул Арисат.
