– Так и знал, что хочешь. Кушай-кушай, дедушка. А теперь поговори с сэром стражем. Как только он тебя поспрашивает, я всю лепешку отдам. Не бойся, не обману. Сэр Дан, говорите, чего хотели. Такие как пожуют немного, сразу соображать начинают. Но ненадолго. Так что не медлите.
Поднявшись, я присел на какой-то длинный низкий предмет, прикрытый ветхой шкурой. Неудобно – похоже, под ней колода сучковатая. Но других «стульев» в помещении нет – буду довольствоваться этим.
– Скажите, вы правда помните стража Буониса?
Поначалу старик не отреагировал, но, когда Тук помахал у него перед глазами лепешкой, скрипучим шепелявым голосом тихо произнес:
– Я помню сэра Буониса. Отдайте хлеб.
– Дай ему.
– Рано. – Тук покачал головой. – Для него это много. Как наестся – осоловеет и слова не скажет уже.
– Ладно. Вы слышали? Поговорим – тогда получите. Вы хорошо помните стража?
– Я мало что помню. Но я помню, что мой отец служил у него.
– Буонис был очень стар. Наверное, часто болел. Ты помнишь, как он болел?
– Нет. Он был крепким. Но старым.
– Уважаемый, Тук даст вам мешок еды, если вы вспомните, как болел сэр страж. Неужели он всегда был крепким и здоровым? Вспомните, пожалуйста, это очень важно.
– Он дряхлел. Не так сильно, как я, но дряхлел. А потом это проходило.
– Проходило? Как?! – вскинулся я.
– Я… Я не знаю… Я не могу это знать… – В глазах старика опять показались слезы.
– Вспомни. Пожалуйста, вспомни. Как это происходило? – Я едва за плечи его не ухватил, чтобы потрясти и тем самым запугать окончательно, – успел остановить уже тянущиеся руки. – Ты же видел его? Он что – просто так изменялся? Или что-то делал для этого?
– Никто не видел, как он это делает. Страж уходил от всех.
– Ну хорошо. Уходил. Куда уходил?
Старик, обернувшись, ткнул в сторону лаза:
– Туда он шел. На юг. К Черному озеру. И дальше. По реке. Я уже не помню, как она называется. Никто туда не ходил и не ходит. Проклятые места. Тропа Погани.
– Тропа Погани?
– Да. Старая дорога. К границе. Совсем старая. Говорят, она и на дорогу не похожа. Ущелье узкое и темное. Нечистое место. Тьма рядом. Кирт древний. Всякое случается. Нет там людей. А страж ходил к той реке. Сам ходил. Только лошадь брал. Если за ним кто-нибудь пробовал идти, то гневался сильно. Его провожали до озера, а затем оставляли одного. Потом, спустя время, он выходил к Мальроку и оттуда возвращался домой. Я все рассказал, дайте мне хлеб.
– Нет. Ты не рассказал главного. Вот дряхлость его как пропадала? Уходил он, когда старел, – а дальше? Что с ним потом было?
– Когда он возвращался… Когда я начал дряхлеть, то стал жалеть, что не умею делать так, как он…
– Он становился молодым?
– Нет. Не совсем. Не знаю. Он будто десять лет прожил, но как-то не так. Будто время назад для него текло. Но глаза его оставались старыми. У него был очень усталый взгляд. А после того, когда возвращался, усталости в нем становилось больше. И боли. Я был ребенком. Мне было страшно, но и любопытно. И я отважился его спросить. Он тогда ответил: «Мы – не люди, мы – стражи. Чтобы продолжать жить, мы должны отдавать свою жизнь до последней капли, и только тогда все начинается заново». Я попросил взять меня с собой, чтобы посмотреть, как он это делает, но Буонис отказал. Никто не должен был этого видеть. Свой путь надо пройти в одиночку. Так он сказал. Мне можно взять хлеб?
Я пытался спрашивать по-разному, но старик, похоже, и в самом деле больше ничего не знал.
Картина вырисовывалась простая и непонятная. Страж Буонис прожил на побережье Межгорья немало лет. Мужчиной он был крепким, но возраст брал свое. И когда нехорошие изменения накапливались (почти как у меня сейчас), он поступал одним и тем же способом: брал коня, оружие, небольшой запас продуктов и отправлялся в долину речки, впадающей в самое южное озеро здешнего «водного ромба». Проведя там некоторое время, он возвращался через Мальрок.
Я было заподозрил, что страж ездил еще дальше, в опоганенные земли, но старик заявил, что дозоры на границе никогда его не замечали. Пройти мимо них там затруднительно – через обрывы горной гряды существовало лишь несколько узких проходов. Как ни хитри, но хотя бы след оставишь.
После отлучки страж возвращался обновленным человеком. Полным сил. Здоровым. И в таком состоянии находился несколько лет – до очередного загадочного вояжа.
Что он там делал? Никому не известно, ведь он ходил один.
Боги, как же я хочу это знать!
Но подробностей из старика выдавить не удалось. Чудо, что он хотя бы это вспомнил. Приказав Туку наградить его продовольственной премией, я завалился спать, вместо подушки использовав все тот же кусок колоды, прикрытой дурнопахнущей шкурой. Мне уже плевать на такие мелочи – слишком трудный день для инвалида.
Да и вечер тоже.
Утро не заладилось.
