Впереди двигались латники Дирбза и дружинники Арисата. От этих опытных вояк меньше всего шума – профессионалам даже доспехи не мешают. Ну и первый удар, нанесенный ими, обещает стать самым сильным – решающим. Надо как можно быстрее смять передовой дозор, чтобы уцелевшие в страхе бросились назад, заражая своей паникой основные силы. Маневрирование здесь затруднено, залповая стрельба выстроившихся лучников тоже невозможна – по сути, нас ждет тупая драка «толпа на толпу», а там решают не только численность, опыт и качество оружия, но и боевой дух. Вот у драпающих, уже получивших по носу, он на минимальной отметке – если это и на других перекинется, то, считай, победа в кармане.
Далеко впереди послышался гневный крик. Уже не в первый раз – похоже, с одной из галер возникли проблемы и надсмотрщики срывают злость на рабах. Нам это на руку – пусть смотрят куда угодно, лишь бы не в нашу сторону.
– Дирбз, разворачивай своих на левую широкую тропу, как договаривались.
– Мои все уже там – это среди людей Арисата латы горбуна мелькают. Что-то он далеко от вас оторвался…
– Хорошо. Главное, вы не отрывайтесь – двигайтесь параллельно бакайцам.
Вот и все. Похоже, это последние спокойно произнесенные слова. Далее будут крики и невнятные команды, которые мало кто расслышит, а еще меньше найдется тех, кто бросится их выполнять. Таковы уж особенности средневековых боев – сталкивался уже. Как ни накачивай народ перед дракой, как ни следи, а все равно стадо баранов получается и основную работу выполняют группы наиболее опытных бойцов под командованием лучших командиров. Они – своего рода островки в море страха и тупости. В земной истории их количество можно было оценить по флагам: если знамя еще не упало, значит, элитный отряд сражается.
Если у нас таких островков будет больше – демам хана.
Шлем у меня новый, с забралом. Опустил – и сразу наполовину ослеп. Проклятье, в этом лесу и без того видимость ужасная, а здесь еще сам себе подгадил. В щели мелькают кривые стволы деревьев – почти все в сторону воды стараются наклониться. Между ними непроходимое переплетение кустарников и редкие разветвляющиеся тропы. Вижу все фрагментами – будто в каком-то сюрреалистическом калейдоскопе. Хоть снимай эту кастрюлю… Несколько раз с силой сжал пальцы на правой руке – разминка. Лезвие Штучки пока спрятано, и она безобидным с виду шестом болтается в ременной петле под рукой. Мешает, конечно, но для стрельбы из арбалета мне надо две свободные конечности. Вот и приходится все внимание уделять поворотам – чтобы не зацепить товарищей.
Длинные копья латников, к слову, постоянно цепляются за ветки. Иной раз жалею, что позволил вообще взять это оружие, – есть мнение, что в густом лесу от него проку будет немного. Но попробуй отними – ведь самое надежное средство против погани. Пока один-два удерживают тварь на остриях, остальные рубят на куски. И то, что попугай сохраняет ледяное спокойствие, народ не успокаивает: демы и без моей помощи прочно ассоциировались с тьмой, а уж после такой политической накачки тем более. К тому же дальше должны быть поляны: там копейный строй к месту.
Будущее показало, что копья не столь бесполезны, как казалось. Но тогда я об этом еще не догадывался.
Впереди опять кричат – уже гораздо ближе. Тревожно, удивленно, с испугом. Все – нас заметили. Началось.
Передовая группа самых защищенных воинов припускает бегом, торопясь выскочить на полянку. Бойцы не кричат – здесь собрались опытные убийцы. Лишь дыхание тяжелеет – дружно вентилируют легкие, по опыту зная, что скоро кислород понадобится для важного дела.
А вот позади, из толпы ополченцев и межгорцев, раздается отчаянно-яростный вопль, который тут же подхватывают десятки глоток. Эх… Не удержались мужики. Ну да ладно – несколько секунд важной роли, надеюсь, не сыграют. Про нас и без горлопанов уже знают.
В спину начинают подталкивать – народу невтерпеж выскочить на открытое место. Прекрасно их понимаю – меня самого сдерживают лишь закованные в металл и кожу спины впереди идущих. И где-то там, уже совсем рядом, зазвенела сталь, закричали от боли и предсмертного ужаса. Попугай, коротко бросив: «Всем удачи», – отталкивается от плеча, взмывает к макушкам деревьев, с брезгливостью высшего создания поглядывает на происходящее.
