– Не знаю как насчет воинов, но хамящее быдло у вас точно есть. Узнаю бакайца. Сэр страж, если вы противник поединков между нашими ребятами, то зачем вообще согласились на эту встречу?
Внешне я выглядел спокойным, но в голове работала исполинская вычислительная машина. Ведь чувствуется – Трис что-то мутит, скрывает, тянет. Тянет?! Да ведь он, как и я, пытается затянуть время, чего-то дожидаясь! А чего может дожидаться командир, столкнувшись с практически равным ему по численности и вооружению отрядом, к тому же имея с другой стороны непокоренный замок?! Только одного – изменения обстановки в свою пользу!
– Зачем пришел? Да потому что хотел кое о чем поговорить с уродом, держащим тварей на поводке.
Левая рука распрямилась выстрелившей плетью, с пяти шагов вбив в лицо ближайшего мечника пластину метательного ножа. Миг – и правая, отпустив Штучку, повторила то же самое со вторым. Волшебное оружие не успело упасть. Подхваченное, раскрыло лезвие, с размахом кинулось понизу вслед за стремительно откатывающимся противником. Трис не за красивые глаза командовал бандой головорезов – успел среагировать. Прикрылся щитом, уже замахивался длинным узким мечом – на вид из очень приличной стали.
Разогнавшаяся Штучка скользнула под нижним краем щита, взрезала штанину чуть выше голенища сапога. И двинулась дальше. Оружие на длинном древке – страшная вещь: им можно врезать как ничем другим. Если при аналогичной амплитуде движения руки острие меча смещается на полметра, то кончик клинка той же нагинаты может пройти полтора метра, два, а то и больше. Все от размеров зависит. И это при одинаковых затратах времени. То есть мы получаем огромный выигрыш в скорости и, следовательно, в поражающей способности. Правда, не всем дано так владеть этими непростыми смертоубийственными предметами.
Я умел.
Выражение «упал как подрубленный» к Трису применилось буквально: Штучка оставила его без ног. Прыгнув вперед, я повторил прием против устоявшего мечника. Не так эффективно, но тоже заставил упасть, после чего добил колющим ударом в шею. Тот не смог толком защититься – метательный нож рассек лоб, и кровь заливала глаза.
А вот не надо было забрало поднимать, идя на переговоры…
Тук, выкрикнув что-то злорадное, быстро завершил четвертование Триса – бакайцы его очень не любили, и упустить такого момента он не мог.
Третьему мечнику помощь не понадобилась – нож удачно пробил глазницу, убив его мгновенно.
– Еще поединщиков позовем? – возбужденно прокричал возбудившийся до идиотизма горбун.
– Щит хватай! Придурок! Сейчас начнется!
Времени возиться с застежками не было. Взмахом Штучки отрубив руку, я присел за выставленным щитом. Вовремя – в него тут же что-то с силой ударило, а следом лязгнул металл – болт срикошетил от лат Тука. Только после этого он последовал моему примеру и примостился рядом. Скорчившись за неширокой защитой, мы, зажмурившись, пережидали беглый обстрел.
Арбалетчики будто осатанели. Забыв про все остальное, лупили строго в нас, не обращая внимания ни на что другое. Наверное, обиделись сильно – мы ведь поступили крайне подло, нарушив один из незыблемых законов войны: нельзя трогать вождя, пришедшего на переговоры. Дистанция позволяла бить прицельно, но все же великовата для максимально эффективной стрельбы. В упор такое оружие может щит пробить – хоть болт наверняка засядет, но, если кольнет в руку, будет больно. Ничего подобного сейчас не происходило – хотя ударяло сурово, но терпимо.
Наши товарищи недолго любовались на происходящее. Уж не знаю, по команде или спонтанно, но помчались вперед – ведь предварительных приказов не было: я понятия не имел, как пройдут переговоры, делая ставку на приход Триса. Пехоту поддержали далекие крики пары десятков глоток – из садов показался авангард дружинной конницы.
Ну, теперь чья возьмет. Без роялей в виде китайских снарядов, без пороховых гранат, без управляемых тварей. Все по-честному.
Болты перестали барабанить по щитам – стрелки наконец поняли, что занятие это малоперспективное, и переключились на более интересные цели. Поздно – наши уже пересекли половину дистанции. Рискнув высунуться, я сочно выругался на причудливой смеси русских и бакайских экспрессивных слов – мой элитный отряд атаковал бешено несущейся толпой, позабыв про всякое подобие строя. И что самое странное – многоопытный Конфидус всячески форсировал процесс распада, криками подстрекая бежать как можно быстрее, не дожидаясь отстающих, и бить кого попало.
Ему, наверное, виднее, но что же мы будем делать, когда столкнемся с идеально ровными рядами тяжелой пехоты?!
