Дорога, не так давно бывшая наезженной, успела зарасти травой, а кое-где и кустики пробиваться начали. Через год-другой здесь на телеге будет не проехать. Природа торопится отвоевывать свое, и если я быстро не решу вопроса с новым населением для долины, то вскоре глушь со всех сторон сомкнется вокруг крошечных человеческих анклавов. Вот потому и придумал этот авантюрный, или, скорее, даже полностью безумный план с нападением на Железный Мыс. Даже если мы не захватим на тамошних пристанях торговых кораблей, которые часто приходят за товарами, на галеры можно будет взять человек триста, а то и больше. С одной стороны, маловато, но с другой — это ведь большей частью отличные мастера в полезных областях. Готовый кадровый костяк для создания полноценной промышленности, пусть и в малых масштабах. Та самая база для повышения производительности труда в сельском хозяйстве и прочих областях. Да после первого же торгового каравана, нагруженного их изделиями, обо мне начнут говорить во внешнем мире, и уже не придется уговаривать народ переселяться. Сами пойдут. Раз есть производство, значит, стабильность, а не обескровленная и переполненная поганью земля.
На севере — Ортар, тамошний король завинтил налоговый пресс до предела, чтобы снабжать войско, занятое непрекращающейся войной. Крестьяне толпами сбегают со своих земель. Да что крестьяне — и мелкие феодалы этим грешат.
За Ортаром — империя Аван. Там гораздо спокойнее, но налоги немногим меньше, к тому же у них эпидемия религиозного фанатизма. Еретики и все, кого в этом могут заподозрить, тоже мечутся как белки в колесе. Дальше другие страны, где тоже не все ладно и народ тоже ищет лучшей доли.
Все это мои потенциальные подданные. Я должен их привлечь. А ничто не привлекает лучше, чем стабильность и обеспеченность. Пока что в Межгорье нет ни того, ни другого.
Я стараюсь и буду продолжать стараться.
Ночевали в очень мрачном месте. Есть хорошая русская поговорка: «В березовом лесу веселиться, в сосновом молиться, в еловом удавиться», — и я полностью с ней согласен. А если в еловом лесу стоит избушка, то о людях, в ней проживающих, можно много чего подумать, главным образом нехорошего. Обернулся по сторонам, инстинктивно выискивая взглядом хозяев. Таковых не обнаружилось, зато в траве, неподалеку от крыльца, увидел россыпь костей и оскал черепа. В Межгорье такого добра на каждом шагу хватает, но именно здесь, в этом месте, останки выглядели донельзя зловеще.
— Как-то здесь не слишком празднично, — тихо пробурчал попугай, и я понял, что не у одного меня на душе кошки скребутся.
Тук нерешительно уточнил:
— Ночевать здесь будем?
— Темнеет… — заметил я.
— Да оно понятно, но место такое, что здесь отдыхать душа не лежит. Кто же выбрал такое место для жилья? Не иначе как злющая ведьма.
— Если и ведьма, то далеко она не ушла. — Саед указал на кости.
— Череп цел, кости растащены. Не понять, как убили. Похоронить бы надо…
— Вот ты и займись похоронами, — «наградил» я горбуна за инициативу.
— На ночь глядя?! Это что за похороны такие?! Поганой магией попахивает!
— Да просто прикопай или мхом прикрой, чтобы глаза не мозолили. Все же лучше, чем на виду валяться. Или ты думаешь, что все кости у нас принято торжественно хоронить, вызывая священника?
— Нет, я так не думаю, но нехорошо как-то… Место уж больно хмурое…
С Туком я был полностью согласен. Но мы не на освоенном туристами ласковом побережье южного моря. Искать другую «гостиницу» нет времени — того и гляди совсем стемнеет, а ночью по такому лесу лошади идти откажутся.
Внутри оказалось не так уж плохо, как я подозревал. Крыша не прохудилась, так что сухо и почти чисто. Немудреная мебель, жердевой пол, закопченный потолок — топили здесь по-черному. Места нам хватит, хоть и тесновато будет.
Достав из-за печи связку высушенных стеблей какой-то травы, Тук заявил:
— И впрямь ведьма жила.
— Может, просто травница, — возразил Люк.
— Ведьма, я тебе как есть говорю. Слушай старших, мы больше в таких делах понимаем.
Саед провел по лавке платком, изучил изменение его белизны, брезгливо хмыкнул и безмятежно произнес:
— Да пусть хоть сам дьявол тут раньше жил, но эту ночь мы проведем здесь.
— Будем поддерживать костер снаружи и дежурить возле него по очереди. — Это уже я внес свою лепту.
Ужинали молча. Все были угрюмы, и каждый наверняка подозревал, что без приключений ночь не пройдет. А я вот исключение — верил в хорошее. Слишком уж подчеркнуто все мрачно, чтобы разрядиться всерьез опасной ситуацией. Настоящие проблемы, как правило, сваливаются, когда об их приближении не подозреваешь.
«Продолжение отчета добровольца номер девять. Надиктован местному запоминающему устройству под наименованием Зеленый спустя приблизительно один год после заброски. Год имеется в виду местный. Насколько он соответствует земному, сказать не могу, потому как часов вы мне так и не забросили.
