— Объясню коротко: корабли перегружены, глубоко просели, вода усиленно сопротивляется их движению, скорость даже на парусах смехотворна, на веслах и вовсе плачевная. К тому же у нас ограниченный запас пресной воды. Через несколько дней он выйдет, но даже я не знаю, где здесь можно найти источники для его пополнения. Все местные острова прокляты как один, на карте их редко отмечают, приставать не советуют. Не иначе как сама тьма наслала бурю, что нас сюда занесла. Самое поганое место во всем поганом море. К тому же и без темных дел хватает опасностей: по слухам, рифов и мелей здесь не меньше, чем чистой воды. Даже демы не осмеливаются ставить в этих краях свои проклятые храмы, а это о многом говорит. Вспомните тот, который встретился на пути к Железному Мысу: он располагался на острове, что в стороне от этой сплошной мерзости. Сейчас штиль, мы стоим, но море никогда не стоит. Течение несет нас вглубь опасных вод. Если сэр Дан все еще жив, на что я очень надеюсь, то его также должно нести в ту сторону. Нам или надо рискнуть всеми и отправиться за ним, или разделиться. Оставить один-два корабля, сняв с них большую часть пассажиров на другие, и пусть отыщут адмирала. Остальные в это время пойдут на веслах, и, когда будет возможно, парусами, на север. Там не так далеко до Стрелки Ксанта, а за ее круговоротом течение понесет их на северо-восток, и они легко доберутся до Межгорья. Если, конечно, не пропустят Стрелки. Но ее трудно пропустить и еще труднее не найти там источников пресной воды. Унылая цепь бесплодных островов, но зато там куда безопаснее, чем здесь. Нам с вами, Арисат, следует хорошенько подумать, как поступить. Всем идти или разделяться. А если разделяться, то кого куда отправлять. Вот чем надо заниматься, а не глупые ссоры затевать.
Бакаец, решительно хватаясь за бокал, заявил:
— Мы должны довести всех людей до Межгорья. Но и стража бросать не можем. Разделяться? У нас мало мореходов с опытом, делить их будет непросто. Даже не знаю, как лучше поступить. На трезвую голову такое не следует обдумывать.
— А дурак-то не такой уж и дурак. Поразительно мудрые слова, — в своей стандартной манере отреагировал попугай.
Интересно, чем сейчас занимается моя команда? Точнее, команды всех судов эскадры. Наверняка ведь уже давно выяснили, что адмирал пропал. Адмирал не иголка, спохватиться должны были быстро. А куда можно пропасть в море? Известно куда: в этом самом море и пропадают. Далее неудачнику лишь два варианта остаются: либо в сторону дна двигаться, либо по горизонтали — это куда волны понесут.
Куда они меня несут, я сейчас понятия не имел. Ветер утих, будто в небесах рывком опустили рубильник запуска ураганов, но неунявшиеся водные валы продолжали перекатываться через мое неказистое плавсредство (и меня заодно). К великому счастью (хотя как еще на это посмотреть…), в моей биографии уже присутствовал эпизод аналогичного путешествия. Тогда я был глуп, неопытен, дезориентирован, плохо управлялся со своим новым телом, но даже это не помешало мне с помощью похожего бревна добраться до берега. Покоя, спасения и подспудно ожидаемого величия я там, правда, не обрел, но это уже к делу не относится.
Из еще не забытого опыта (всего-то год миновал) я хорошо усвоил простую вещь: пускай на дворе даже разгар лета, но замерзнуть придется до состояния, когда на позвоночнике будет явственно ощущаться слой льда. Руки и ноги при этом слушаются куда хуже обычного — особенно это касается пальцев. В спокойную погоду можно кое-как отогреваться в солнечных лучах, частично выбираясь на бревно, но сейчас эта возможность была недоступна из-за высоких волн. Да и небо облаками затянуло.
Пальцы одеревенели, я их почти не чувствовал. Как будто гроздью протезов цеплялся за бревно. Сломал пару ногтей, но даже не заметил этого — ни малейшей боли.
Кто бы мог подумать, что летнее море — это лучшая анестезия?
Хорошо, что я об этом вспомнил еще ночью, когда немного освоился с крахом карьеры. Только что был всеми уважаемым адмиралом, командующим приличной эскадрой, или даже небольшим флотом, и вдруг неожиданное предательство, бешеные глаза фанатика, его последний вопль, задушенный в треснувшем горле, — и ты уже низвергнут вниз, на должность…
Так какая же у меня теперь должность? Гм… А ведь не самая рядовая. Бревно ведь в данном случае — средство передвижения водным путем. То есть его можно приравнять к судам. Малотоннажным. На корабле всегда есть главный — капитан. А кто здесь главный? Никого? Тогда я главным буду.
Итак — я теперь не адмирал флота, а капитан бревна. Надеюсь, понижение временное, а то ведь буду скучать без причитающихся мне льгот.
