Отпустив петли начал разворачиваться еще во время короткого полета и, упав на каменную поверхность, поджал ноги, выкатился из-под телеги, вскочил, помчался на церковников. Вояки не стали разевать рты от удивления, оба синхронно опустили копья и в тот же миг слева и справа от меня часто полетели стрелы. Надо отдать должное противникам, оба успели поднять щиты, но помогло это слабо. Один завалился молча, кто — то из лучников попал ему в лицо, второй, пораженный в обе ноги, заорал, присел, стараясь прикрыться от смертоносного града. Но тем не менее даже из такого неудобного положения попытался меня достать. Это стоило ему сквозной раны в руку, причем заработал он ее без малейшей пользы для дела — я легко увернулся от его отчаянного выпада и помчался далее все более наращивая скорость.
Там уже сдвигались створки ворот — церковники спешили закрыть единственный вход в цитадель. Именно я должен был им в этом помешать, оставшимся позади никак не успеть. К тому же мчаться сломя голову им нельзя, ведь большую часть пути им придется преодолевать под обстрелом с верхних уровней башни. Это мне хорошо, я сейчас в мертвой зоне, сверху не достать. Так что соратникам останется только ровный шаг, тесное построение и тяжелые щиты. В противном случае возможны серьезные потери, а я стараюсь их не допускать.
Даже вдвоем противники не успели совладать с воротами, я удачно проскочил между створками ни одной не коснувшись. На последних шагах предусмотрительно ушел в кувырок. Вовремя — лезвие короткой секиры пронеслось на том уровне, где должна находиться шея бегущего человека.
Вскочив, развернулся к врагам, выхватил из ножен меч и кинжал. Эти церковники попроще чем первая парочка: без доспехов, если не относить к ним укрепленные металлом воинские пояса, один с секирой, второй с коротким копьем. И по тому как держат оружие понятно, что если и доводилось им драться всерьез, то давненько.
Вместо того, чтобы увернуться от копейного выпада, рванул навстречу ему, в последний миг ушел чуть в сторону, пропустил острие мимо, взмахом меча достал до головы. Любимый матийский свинорез легко развалил лицо и кости под ним, противник с воем отшатнулся, бросил оружие, прижал ладони к огромной ране. Второй, собиравшийся обойти меня с боку, попятился к полуоткрытой двери явно собираясь покинуть дно этого замкнутого каменного колодца.
Загнав его в угол ложной атакой я в свою очередь тоже рванул к этой двери. И вовремя — подоспевший третий как раз начал ее закрывать и не успел буквально секунду. Я достал его прямым ударом вбив лезвие под ребра и хорошенько там его провернув. А потом ухитрился ухватить падающее завывающее тело и пристроить его между косяком и створкой. Теперь если кто-то попробует перекрыть этот путь ему придется перетащить умирающего.
Гад с секирой воспользовался тем, что я был сильно занят, напал со спины на казалось бы легкую добычу. Вот именно, что казалось — я, уходя в сторону, резво развернулся, сверкнула лучшая сталь этого мира, секира со звоном упала на брусчатку, ее рукоять все еще сжимало отсеченное запястье.
В этом миг в полуоткрытые ворота ворвался Арисат. За последнее время видавший виды вояка набрал лишний вес, но на его проворстве накопленный жирок не сказался. Сходу зарубив калеку он разобрался в ситуации, занял позицию напротив дверей, скомандовал:
— Тяжелые сюда! Бегом!
Воевать в тесноте башенных переходов — занятие не для тех, кто обходится без доспехов. Причем доспехи нужны не абы какие, а самые лучшие. Для таких случаев здесь не придумали ничего лучше тяжелой пехоты. И особенно полезны люди вроде Тука. Здесь его уродство даже полезно, ведь горбатый куда ниже здорового человека и попасть в него труднее. Хотя при стрельбе из арбалетов в упор особой разницы нет.
Но мы не собирались кроваво зачищать всю башню от подвала до верхней площадки. Достаточно взять основание и не позволить засевшим наверху спуститься. Похоже, это у нас получилось. Низ наш, теперь они заперты.
Далее подошла очередь физики и химии. Теплый воздух, как известно, имеет свойство перемешаться снизу вверх. Немного серы и смолы, чуть больше селитры и еще больше неочищенной шерсти, плюс еще кое-что и на сцену выходит первое химическое оружие этого мира. Надо лишь немного подождать, пока все это добро неспешно подтащат. А неспешно — потому что засевшие наверху церковники не решаются устроить вылазку против ворвавшихся, но зато активно обстреливают передвигающиеся по мосту подкрепления. И мои лучники против них сейчас бессильны, ведь те действуют из удобных бойниц, а им придется выбираться на открытые места где они превратятся в отличные мишени. Ничего, мы подождем. Мы умеем быть терпеливыми. Пусть мои ребята действуют медленно, но под защитой тяжелых щитов.
