Именно этим бурдюк сейчас и занимался. Его блеклая туша уже походила на подушку для булавок из-за вонзившихся дротиков и копий. Кое-где заметны подпалины, гадину неоднократно пытались сжечь. Но потрепанной она не выглядела и работала в поте лица.
Работай-работай… Стены и башни Мальрока — то немногое, к чему я почти не прилагал рук. Достались по наследству, причем в таком состоянии, что добавлять особо нечего. Мало того, что строители применяли огромные гранитные блоки, они еще укладывали их хитроумным образом, чтобы они сцеплялись друг с дружкой даже без раствора.
Хотя без раствора тоже не обошлось. И еще кое-что было. По мере укладки блоки сверлили и заливали отверстия свинцом, так что кладка связывалась в единый монолит. При желании, конечно, можно и такую развалить, но желание должно быть очень большим, и времени потребуется немало.
Желание у тварей было. А вот со временем не все так радужно. Такими темпами бурдюк должен стучаться годами, а столько ему никто не даст. Однако тупая тварь билась головой снова и снова, она явно никуда не торопилась. Всякая мелочь при этом держалась вдалеке, за пределами дистанции работы крепостной артиллерии. Научены, на траве видно немало черных пятен, оставленных липким зажигательным составом.
То, что бурдюка не сожгли, меня не удивило. Защитники знают, что тупая тварь колотит в одно из прочнейших мест, им сейчас выгодно его игнорировать. Пока эта туша работает, остальные терпеливо ждут результата, не лезут на рожон. А если он погибнет, мелочь может полезть на стены, а некоторые монстры карабкаются куда ловчее обезьян. Да, мы теперь умнее и опытнее, отобьем и такой приступ, но это чревато потерями, а я уже научил своих людей ценить жизни друг друга.
Страшно вспомнить, каких трудов их стоило убедить позабыть о правилах «честной войны». Да и то не полностью, случаются печальные рецидивы. Но даже при этом все знают, что от стража Межгорья можно ждать чего угодно, правила рыцарской чести для него пустой звук. Даже если он с виду им следует, это, скорее всего, означает, что он им резко изменит в выгодный момент.
Завидев пристающие корабли, твари было кинулись нас радостно встречать, но радость их значительно уменьшилась после массированного ракетного залпа. На берегу теперь горели сараи и омерзительные туши, воняло неописуемой кислятиной, такое всегда бывает, когда страдает шкура поганых.
Иная биохимия.
Ракеты отогнали тварей на прежние позиции и мы теперь высаживались беспрепятственно. Спасибо Конфидусу, благодаря ему смогли даже немного лошадей привезти. Я не любитель верховых прогулок, но с высоты седла видно куда дальше, а для командующего это очень важно.
Вот и сейчас куда удобнее наблюдать за тварями. Они подозрительно шевелятся, перебегают туда-сюда мелкими кучками, но в атаку не лезут, ракеты их здорово припугнули. Огонь они не любят больше всего на свете, с первого раза осознали, что берег им теперь не принадлежит.
Подождите немного, сейчас не только берег, сейчас все от вас очистится. У меня для вас много подарков.
— Перерожденный! — заорал кто-то со стороны кораблей.
Крик подхватили десятки глоток. Обернулся. Все верно, вон, гарцует… красавчик. Лошадь, видимо и правда сбрендившая от такого седока, скачет неровно, дергано. На ней восседает огромный детина, из одежды на нем и правда ни нитки не видать. И даже издали можно разглядеть, что он непрерывно скалится в неестественной улыбке.
Такой же сбрендивший, как и его лошадь. Животное жаль, они не любят таких седоков…
Перерожденный приблизился на дистанцию, где его можно было попытаться достать из лука или арбалета. Стрелки начали азартно опустошать колчаны, и кому-то повезло — болт угодил в плечо. Тварь, даже не дернувшись, вытащила его из раны, облизала, отбросила, заулыбалась пуще прежнего.
— Дозвольте мне! — взмолился Тук.
Ну вот опять… Пережитки прежних «благородных» времен. Как ни отучай, а все равно часто вспоминают героев, которые перед битвами выезжали из строя и вызывали на бой таких же отмороженных единоличников. И две армии стояли, смотрели, как они друг дружку мутузят. Пары могли сменять друг дружку по несколько дней, всякие прочие военные действия в этот период считались в высшей мере дурным тоном. Доходило до того, что противники ходили в гости друг к другу в лагеря с целью накачаться за чужой счет перед очередной порцией зрелищ.
У меня подобное строго запрещено. Мы ведь воюем не для развлечения. Ну или не для развлечения противника. Впрочем, а почему бы и нет? Если что-то начинаешь, то начинай зрелищно. Вот только никому другому я подобное не доверю.
— Останься тут, я сам.
— Сэр! Дан! Вы не можете!
— Еще как могу. Мало что ли у меня было таких боев? — Но…
— Тук, успокойся, никакого боя не будет.
— Тогда что же вы сами собрались делать?!
— А вот сейчас увидишь. Факел мне! И зажигалку!
Факел — достаточно эффективное оружие против темных тварей. Но сам по себе он бессилен, может разве что заставит их попятиться, если сделать угрожающий выпад в морду.
