— Это неважно, Кристофер, абсолютно неважно.
Она просто темнокожая девчонка. Не надо обострять ситуацию. Все это не имеет никакого значения, и ты это знаешь. Не стоит ради нее рисковать жизнью.
Кристофер снова сел, но Уинтерпоул оказался перед ним и еще крепче ухватил его за руку.
— Таких, как она, много, Кристофер, очень много. Эти азиаты плодятся, как кролики. Когда все это закончится, у тебя их будет столько, сколько ты пожелаешь. Лучших, самых лучших, я клянусь. Красивых женщин, обещаю. Так что не волнуйся из-за этой. Прежде всего помни, что ты профессионал. Это часть их жизни здесь, они на это рассчитывали. Ты не можешь остановить их. Если ты попробуешь вмешаться, они убьют тебя. Не лезь в это.
Кристофер ударил его сильнее, чем когда-либо кого-либо бил. Удар пришелся точно в челюсть, и Уинтерпоул отлетел, упав на землю. Кристофер начал подниматься на ноги, но Уинтерпоул, постанывая от боли, как-то выкрутился и схватил Кристофера за ноги, снова опрокинув его.
Здесь часовой допустил ошибку. Он шагнул вперед, чтобы разнять дерущихся, и вытянул вперед правую руку, неуклюже держа винтовку в левой. Наверное, он считал, что винтовка делает его неуязвимым. Возможно, он думал, что дерущиеся больше думают друг о друге, нежели о нем. И в том и в другом случае он ошибался.
Когда часовой потянулся к Уинтерпоулу, Кристофер схватил его левую руку и резко выкрутил ее назад. Он услышал, как сломалась с треском кость и часовой закричал от боли. Парализованные пальцы выпустили винтовку. Однако у него хватило присутствия духа, чтобы броситься на Кристофера, искавшего в темноте оружие. Но Кристофера уже ничто не могло остановить.
В тот момент, когда часовой навалился на него, он услышал снаружи женский крик. Он инстинктивно ушел от захвата, выпрямился и выбросил колено, нанося противнику сильный удар в пах.
Кристофер нагнулся за брошенной винтовкой. Длинный штык на конце делал ее неуклюжей. Он снова услышал крик Чиндамани, сдержанный крик, после которого последовали рыдания. Они причиняли ей боль. Он повернулся и рванулся к выходу.
— Кристофер! — Уинтерпоул все еще пытался остановить его. — У него револьвер, Кристофер! Я не могу до него добраться!
Несмотря на боль, часовой с трудом поднялся на ноги и доставал револьвер из висящей на боку кобуры.
Кристофер обернулся. Часовой держал пистолет в дрожащей правой руке. Он покачивался из стороны в сторону, голова его кружилась от боли, и он никак не мог прицелиться. Кристофер не хотел стрелять — слишком рано было привлекать к себе внимание. Он перехватил винтовку, обратив штык в сторону часового. С этим оружием люди воевали, сидели с ним в холодных окопах, перелезали через ржавую колючую проволоку, однако он до этого момента никогда даже не держал винтовку в руках. Он почувствовал себя кем-то вроде первобытного охотника, зажавшего в руке копье. Часовой собрался с силами и навел пистолет прямо ему в грудь. Он был тяжелый, черный, дьявольский.
Кристофер сделал выпад, представляя себя солдатом, отрабатывающим приемы штыкового боя. Он видел, как они с криками вонзают штыки в мешки с соломой. Револьвер выстрелил, выбросив внезапную вспышку света, и мир наполнился грохотом. Он почувствовал, как потяжелела винтовка, как что-то большое дергается на штыке, почувствовал, как винтовка дернулась в его руках, снова услышал выстрел, ощутил, как падает вперед, глубже вонзая штык.
Штык повернулся, и послышался стон. Кристофер понял, что у него закрыты глаза. Он открыл и увидел часового — изо рта его шла кровь, и он дергался на штыке, как рыба на крючке рыболова. Он снова закрыл глаза и еще раз повернул лезвие штыка, отстраняясь от содеянного, опустошенный, в каком-то трансе, пытаясь как-то убежать от разрывания плоти. Раздался приглушенный крик, и наступила тишина. Он сделал шаг назад и внезапно ощутил превосходство жизни над смертью.
— Смерти нет. Смерти нет, — продолжал повторять он, но когда открыл глаза, то понял, что сам остался целым и невредимым, а охранник, лежавший на полу, уже был в другом мире. Пули не коснулись Кристофера. Он не был ранен, но на руках его была кровь часового, и штык был темным и мокрым.
— Ты идиот! — визгливо крикнул Уинтерпоул с другого конца палатки. — Ты уничтожил нас!
Кристофер проигнорировал его и выбежал наружу, крепко сжимая винтовку.
Примерно в двадцати метрах от него кто-то заново разжег костер, вылетавшие из него огромные искры дразнили темноту. Вокруг костра полукругом стояли люди, в свете костра их лица казались карнавальными масками, бесстыдными и возбужденными. Они подбадривали кого-то, словно смотрели петушиные бои. Казалось, они не слышали выстрелов или просто дружно решили не обращать на них внимания, чтобы сконцентрироваться на более важных вещах.