Себаштиану наскоро осмотрел дом, лишь заглянув в спальню родителей, проверил кухни, подсобные помещения и наконец отправился в ванную. Он долго простоял под душем, с наслаждением подставляя тело под упругие струи и дожидаясь, когда горячая вода согреет окоченевшие члены и смоет грязь – не только с кожи. Завершив водные процедуры, он вытерся и взял с крючка на двери старый банный халат, чистый и бережно хранимый. Он мысленно сделал пометку, что дочери Бенито нужно заплатить хорошие чаевые.
Потом он сидел на диване в гостиной, смежив веки, пока не задремал.
Звонок мобильного телефона застал Себаштиану за чашкой кофе в чуть ли не единственном баре, работавшем с утра в воскресенье на площади Олавиде. Забавно, как много, оказывается, на свете вещей, которых не хватает человеку, когда он живет за границей. Пожалуй, самое главное – незначительные мелочи, на которые люди просто не обращают внимания у себя дома. Что может быть естественнее, чем за утренним кофе послушать разговоры о вчерашнем футбольном матче, или получить приглашение приятеля пропустить рюмочку в баре в субботний полдень, или устроить импровизированный ужин в каком-нибудь ресторане в одиннадцать вечера, – именно таких милых пустяков ему недоставало больше всего. Намного легче люди привыкают к разлуке с семьей и родиной.
Пошарив в кармане пальто, профессор выудил телефон.
– Да?
– Себаштиану?
– Слушаю. – Он тотчас узнал голос дона Клаудио.
– Это Клаудио Аласена. Прошу прощения, что беспокою тебя в такую рань, да еще в воскресенье, но мне не терпится узнать, нашел ли ты возможность поговорить с друзьями о нашем деле. Понимаю, мы виделись только вчера, однако…
– Боюсь, в настоящий момент мне нечего вам сказать, – признался Себаштиану, – однако я уже побеседовал с одним человеком на эту тему, – добавил он поспешно. – Так что в скором времени я жду новостей.
– Я подумал и пришел к выводу, что повел себя вчера довольно грубо, – стал оправдываться дон Клаудио. – Я не имею права просить тебя об одолжении. Тем более ты только приехал, и у тебя наверняка масса важных дел. Я хотел бы попросить у тебя прощения.
Извинение дона Клаудио очень удивило Себаштиану.
– Не за что, – запротестовал он. – Я с радостью сделаю все, что в моих силах, хотя… – он запнулся, – я уже предупреждал, что на многое рассчитывать не стоит.
Ответ прозвучал неразборчиво.
– Простите, дон Клаудио, я не расслышал.
– Что угодно, Себаштиану, любая малость имеет значение. Нужно поймать этих негодяев и наказать их.
– Разумеется, – согласился он.
– Ну хорошо, я прощаюсь. Должен сказать только, что ты не представляешь, как я тебе благодарен за помощь. Жду известий от тебя, и еще раз спасибо.
Дон Клаудио отсоединился. Себаштиану невольно почувствовал сострадание. Мучительно пережить потерю сына, погибшего внезапной и страшной смертью!
Португалец спрятал телефон во внутренний карман пиджака и потянулся за чуррос.[13] Но вскоре мобильный телефон снова ожил, заставив его вздрогнуть. Эта модель была снабжена виброзвонком, и аппарат надсадно и продолжительно жужжал перед тем, как заиграть мелодию, и Себаштиану все время казалось, будто к нему в карман забралась оса.
– Да?
– Себаштиану Сильвейра?
– Это я.
– Добрый день, меня зовут Беатрис Пуэрто. Я звоню вам по просьбе Морантеса.
– Вот как, – отозвался Себаштиану. Старый друг даром времени не терял.
– Я приготовила для вас документы. Мы можем встретиться сегодня во второй половине дня?
– Конечно, – подтвердил он. – У вас на службе?
«Проклятие, сегодня ведь воскресенье».
– Нет-нет. Лучше на площади Монклоа, под аркой. Встретимся там в семь.
– Договорились. – Он хотел поблагодарить ее, но связь резко оборвалась.
Итак, утро не прошло впустую.
Себаштиану позавтракал поздно. До встречи с младшим инспектором у него оставалось в запасе несколько часов, и он решил, воспользовавшись случаем, разведать обстановку вокруг казино в Торрелодонес. Он вышел на улицу, совершенно пустынную в это праздничное воскресенье, и простоял несколько минут, высматривая такси. Себаштиану понятия не имел, где находится злосчастный пустырь, где оборвалась жизнь Хуана, и потому собирался начать, как говорится, от печки – паркинга, откуда похитили несчастного. Впрочем, он не предполагал обнаружить нечто такое, что ускользнуло от полиции, и собирался наведаться туда скорее для очистки совести. Иными словами, преследовал чисто эгоистическую цель. Разумнее потратить время на осмотр места происшествия, пусть и поверхностный, составив собственное мнение, чем бездельно бродить по городу.
