Неожиданно наступила звенящая тишина. Это был любимый тост доньи Соль, жены Морантеса, и, сколько Себаштиану помнил, в их доме всегда пили за друзей.
– Эй, выше нос, я не хочу никому портить удовольствие, – поспешно добавил Морантес. – И как тебе огни большого города?
Себаштиану взял стул и сел напротив Беатрис.
– Нормально.
– Морантес мне говорил, что ты живешь в своем старом доме, – обронила она.
У нее были блестящие карие глаза, отливавшие янтарем. Себаштиану стало ясно, что Беатрис прекрасно осознавала, какое впечатление производит на мужчин. Он сделал над собой усилие, чтобы не отвести взгляд.
– Да, – подтвердил он. – В доме родителей на Олавиде. Вернее, это дом моей матери. Он хранит много давнишних воспоминаний.
– Не всегда приятных, как мне рассказывали.
– Какой такт, – буркнул агент спецслужбы. – Ей смело можно доверять секреты.
– Полно, ерунда. Речь всего лишь о прошлом, может, не самом счастливом.
– Ну вот и готово, – заявил Морантес, наклонившись к духовке.
Беатрис подошла к плите и, надев кухонные рукавицы, вытащила судака и водрузила блюдо на плетеный поднос.
– Идем в столовую, – распорядился хозяин.
– Я только помогла, – сказала Беатрис. – Накрывайте на стол сами, так как я решила, что сегодня у нас, женщин, выходной.
Морантес и Себаштиану покинули кухню, прихватив ужин и вино.
– Эй, Португалец, не распускай слюни, – с усмешкой посоветовал Морантес. – У меня в доме уже тысячу лет нет никаких слюнявчиков.
– Не понимаю, на что ты намекаешь, – пробормотал Себаштиану.
Он обвел взглядом комнату, служившую одновременно гостиной и столовой. Здесь было множество фотографий доньи Соль, Морантеса и их детей. Себаштиану приблизился к стеллажу и взял одну из них в рамке из альпаки.[43]
– Как дела у твоих парней?
– Хорошо, – отозвался Морантес. – Учатся за границей. Солете пашет как вол. Он в Принстоне, ни много ни мало. Как водится, со стипендией лучше, чем без нее…
Себаштиану поставил фотографию на место и, улыбнувшись, взял другую рамку.
– Помнишь ту вечеринку? – спросил у него Морантес.
– А как же.
Этот случай произошел много лет назад. После разгрома одной из наиболее кровожадных группировок ЭТА Морантес получил орден («цацку», как он выражался) и повышение по службе. Его отдел собрался в полном составе, чтобы отпраздновать событие грандиозной попойкой. Под конец Себаштиану с двумя товарищами кое-как доставили Морантеса с орденом на груди домой, где их дожидалась Соль с широкой улыбкой и фотоаппаратом. Себаштиану не удержался от смеха.
– Мы тебя притащили в полной отключке. Для меня остается загадкой, как тебе не открутили голову после такого подвига.
– Уф, мне пришлось письменно испрашивать у Соль прощения, – открыл тайну Морантес. – И еще я натерпелся из-за дурацкой фотографии. Но что ни говори, а Соль ведь никогда не дулась. Послушай, давай не будем об этом, а то я стал сентиментальным.
– Сладкие воспоминания о героических похождениях в хмельной мужской компании? – Беатрис вошла в комнату. Она произнесла слово «мужской» с таким выражением, что не оставалось ни малейших сомнений, как она относится к товарище – ским посиделкам. – Фу, как старомодно! Такое теперь не принято.
– Слишком молода еще, чтобы судить, – парировал Морантес. – В прежние времена мы, старая гвардия, собирались, чтобы обмыть наши блестящие операции. Ныне все должно выглядеть политкорректном стерильно. Здоровенные лбы не пьют, не курят и делают зарядку. И куда мы придем с такой трепетной полицией? – Он вопрошающе посмотрел на Беатрис.
– Мало того что я знаю тебя как облупленного и меня не проведешь, я еще должна арестовать тебя за неуважение к представителям власти.
Себаштиану следил за словесной пикировкой с откровенной завистью. Непринужденная болтовня была отражением искренней дружеской привязанности и напомнила профессору, что у него нет ни одного близкого друга в Лондоне. Знакомых он приобрел в Англии множество, а настоящих друзей – нет. Он грешил на несходство англосаксонского и латинского характеров, которые сочетаются, как вода и масло, но в глубине души отдавал себе отчет, что в немалой степени виноват сам.
Они великолепно поужинали, много смеялись и рассказывали байки прошлых времен, а затем переместились из-за стола в гостиную часть комнаты.
– Итак, поскольку ужином занимались вы, кофе подам я, – проявила благородство Беатрис. Передавая Себаштиану чашку, она невзначай задела его плечо, и мимолетное прикосновение наполнило его сладким чувством.
– Ладно, Португалец. Считай ужин подкупом, чтобы вызвать тебя на откровенность, – пошутил Морантес.
Беатрис села на диван, скрестив ноги, и остановила взгляд на Себаштиану.
– Сначала расскажи мне об осколке, который ты нашел на стоянке машин перед казино.
Во второй раз Себаштиану коротко поведал о своих передвижениях в том месте, где похитили Хуана Аласену. В ответ Беатрис сообщила, что они наконец получили результаты анализа мочи, обнаруженной на пустоши неподалеку от трупа.
