Девятый вал I: Шторм судеб полностью

С прошедшего разговора солнце и луна покорили зенит еще пять раз, но продолжение беседы так и не состоялось. Наутро одного из дней Альдим проснулся от света солнца, что поднялось на рассвете и осветило дом. Место Виктории, обычно лежащей рядом, пустовало, но его это не удивило. Пройдя на кухню, он обнаружил лист пергамента с оставленным там письмом.

Альдим, я знаю, что ты не любишь долгие разговоры, но, уж извини, это письмо, скорее всего, получится длинным и тебе придется его прочитать. Ты любишь страну и свой дом гораздо больше, чем меня, а я не готова с этим мириться. Прости мне мою эгоистичность, но я не хочу вновь пережить то, что пережила со своим отцом. Я искренне верила, что твоя любовь ко мне со временем перевесит желание служить государству, но ты остался непреклонен. Сегодня я была в городской ратуше и услышала, как секретарь говорил о письме короля Броунвальда, что возвращает тебя домой, а также слышала, что ты принял это предложение. Знаю, что ты ничего не сказал, потому что подбирал слова, но я облегчу тебе эту муку данным письмом. Я не отправлюсь вместе с тобой по причинам, описанным выше. Я люблю тебя гораздо сильнее, чем ты мог бы любить меня в ответ, а это ноша сравнима со змеей в кармане. Рано или поздно змея укусит, убив хозяина, а после найдет кого-то другого. Поэтому я уезжаю к брату, в Элеонор. Желаю тебе, чтобы все то, о чем я тебе говорила, никогда не сбылось и каким-то из вечеров я не увидела новость о твоей смерти в газете.

Твоя бывшая жена и несбывшаяся любовь. Виктория.

P.S: Кажется, письмо вышло гораздо короче, чем я думала.

Альдим глубоко вздохнул и положил письмо на место, после чего вышел во двор, встретив взглядом ожидавшего его на деревянной лавке шпиона, что обычно занимался слежкой.

– Все по плану?

– Да, села на банкорийский корабль, что идет до Элеонора.

– Хорошо, – коротко ответил консул, оставивший свою должность несколько дней назад. – Она приняла правильное решение. В Отане она бы не прижилась.

– Что дальше?

– Едем домой, – ответил капитан военного корпуса Ландау, закрывая за собой дверь.

Каменные колонны, величественно возвышающиеся под своды древней крепости, дрожали, словно от страха, под градом разрывающихся пушечных ядер, засыпая каменной пылью тела падших воинов. Звон сигнальных колоколов сигнализировал о продолжающейся баталии, цена которой – жизнь каждого человека. Армия Ландау в смертельной битве отстаивала каждый сантиметр своего родного города, не собираясь сдаваться, окропив его кровью врага. Крепость, не знающая участи взятия на протяжении нескольких веков, терпела крах под натиском внезапно проникших в нее солдат. Необъятные залы и соединяющие их бесконечные коридоры стали ареной для убийств и насилия появившихся из ниоткуда пиратов.

Альдим Уоррел, покинув Инкрития и Люпуса, несся по ступенькам лестницы вверх к королевским покоям, словно голодная рысь мчится за зайцем. Встречая врагов, те не имели шансов перед бушующей яростью воина. Доминируя в скорости и силе, Альдим перерубил несколько десятков пиратов по пути к главе города. «Только бы этот идиот все сжег. Надеюсь, он не сбежал в страхе в первые секунды».

Ворвавшись на очередную лестницу, капитан заметил делящих добычу разбойников.

– Кажется, сейчас пополним припасы, – в ожидании наживы сказал краснокожий пират.