Отель закипел, как растревоженный муравейник. Люди посыпались вниз по пожарным лестницам, выскакивали из дверей, спускались на улицу по связанным одеялам. Другие наоборот баррикадировались в своих комнатах, сваливая мебель у дверей и окон. Один из гостей нашел дорогу в подвал и спрятался в коробке с золой на два дня. Управляющий отелем залез в офисный сейф и запер дверь, даже не потрудившись вспомнить, что он был единственным, кто знал комбинацию замка. Телефонная станция была перегружена, когда ее затопило звонками, чтобы мобилизовали бойскаутов, Красный Крест, Армию Спасения, Национальную гвардию и волонтеров Ассоциации по контролю за наводнениями. Когда Вопль, наконец, заглох (чего не произошло аж до семи тридцати, потому что он слопал за ночь оба кочана капусты и вырос более чем в два раза от своего первоначального размера) сотрудники полиции вошли в отель огромной толпой, вооруженные до зубов. Они ничего не нашли. После трехчасового поиска начальник полиции подал в отставку.
Что касается Ученого, то он исчез. Фермер, живущих в трех милях от города, сказал, что видел человека, одетого в ночную рубашку и с забинтованной головой, бегущего по дороге. Фермер предположил, что скорость человека была пятьдесят пять километров в час. Но, добавил он, там поднялось такое облако пыли, что он не очень хорошо разглядел.
- Возможно, было и восемьдесят километров в час, - сказал он.
И никто не усомнился в его словах.
Глава 9, в которой Дэвид и Феникс находят Фавна, и прекрасный день заканчивается странно
Феникс смертельно устал. И не удивительно - всего за одну неделю он сбежал от грифи́нов, соревновался с ведьмой, слетал туда и обратно до островов в Тихом океане и Ирландии, был пойман в силок, обжегся от короткого замыкания и был сбит с ног взрывающейся сигарой. Даже птица настолько сильная как Феникс не может совершать все это, не нуждаясь в отдыхе. Поэтому, часть образования Дэвида, связанная с путешествиями, была временно приостановлена, чтобы позволить Фениксу восстановить силы.
Дни на уступе проходили приятно и неторопливо. Лето было в самом разгаре. Солнце согревало их, пока они валялся на траве. Воздух был наполнен ленивым ропотом. "Слушайте" казалось, говорил ропот: "не говорите, не думайте... закройте свои глаза и слушайте". Под ними, вся долина танцевала и колебалась в волнах тепла так, что, казалось, была под водой.
Они вели ленивые разговоры, которые начинались ниоткуда и ни к чему не приводили - такие чудесные беседы, в которых вы говорите все, что приходит в голову, не боясь быть непонятым, поскольку то, что вы говорите, в любом случае, не имеет большого значения. Феникс рассказывал о приключениях и событиях, в которых он побывал. О забытых уголках мира, где жизнь продолжалась так, как это было с самого начала времен, и о друзьях, которые там жили. О троллях, которые добывали металл из земли и делали из него удивительные машины, которые жужжали, и стучали, и гремели, и абсолютно ничего не делали. ("Лучший вид машин все-таки, мой мальчик, так как они никого не травмируют, и никто не переживает на их счет, когда они ломаются"). О единорогах ("Отличные малые, но такие пугающе меланхоличные"), которые светятся белым на солнце и вскидывают свои рога цвета слоновой кости, как шпаги. О драконе, который, не имея никакого сокровища чтобы охранять, собрал жалкую кучку цветных камешков в своей пещере. ("Представляешь, он со временем поверил, что они были просто бесценны, и ходил с озабоченным выражением ответственности на своем лбу!"). Дэвид, в свою очередь, рассказал Фениксу об играх, в которые он играл, когда жил в равнинной части страны, и все о школе, и маме, и папе, и тети Эми, и Бекки.
Он не мог удержаться от смеха, время от времени вспоминая про поражение ученого. Но всякий раз, когда это происходило, Феникс только тряс своей головой с какой-то печальной мудростью.
- Мой мальчик, есть определенные вещи, такие как насморк и забывчивость о том, где ты оставил ключи, которые неминуемы... и я боюсь, что ученый, тоже.
- Ох, Феникс, ты же не думаешь, что он вернется?
- Да, мой мальчик, думаю. Я предвижу весь ход событий: он оправится от своего испуга. Ему станет любопытно узнать о Вопле, и он вернется исследовать его. Только теперь, он будет помнить о нас, и нам снова придется иметь с ним дело.
- Ох. Ты думаешь это случиться скоро?
- О-о, нет, мой мальчик, в настоящее время беспокоиться не о чем. Но мы должны помнить, что это произойдет когда-нибудь.
- Да, я полагаю, ты прав. Мне кажется, что он полон ненависти!
- Не могу не согласиться с тобой, мой мальчик. Я не сомневаюсь, что, в целом, развитие науки это, конечно, все к лучшему. Знание - это сила. Но в такие дни, как этот, я иногда задаюсь вопросом... Не кажется ли тебе, что самая важная цель в жизни на данный момент это насладиться солнечным светом и позволить другим сделать то же самое?
