Дэвид Линч: Интервью: Беседы с К. Родли полностью

Хотя и «Голова-ластик» уже был насыщен сексуальными образами, после «Синего бархата» в ваших фильмах тема секса проступила более явно. Скажите...

Нет, ну надо же, какая со мной ерунда случилась! (Смеется.) Секс такая притягательная вещь. Вроде джаза: одну и ту же поп-песенку бесконечно слушать не будешь, а вот в джазе столько вариаций. Так и с сексом. Мелодия может быть одна и та же, но сколько вокруг нее импровизаций. А потом, когда начинаешь экспериментировать, просто шок испытываешь, когда узнаешь, что нечто подобное может быть сексуальным. Это даже странновато как-то, понимаете. Но все равно это доподлинный факт, из жизни. В «Синем бархате» нет никаких реальных объяснений этому — такая, мол, непроявленная сторона личности.

Некоторые аспекты секса тревожны — например, когда им пользуются как властью или если он принимает форму извращения, унизительного для кого-то. Тут нет ничего хорошего, но я думаю, что многих с этого прет, вот и выходит, что это довольно распространенная манера поведения.

Дороти дважды за фильм говорит, что из-за Джеффри она заболевает. Что она имеет в виду?

Ну, я, конечно, могу вам объяснить, но тут ведь как: даже если кто-то вам объяснит, вы скажете: «Ах, ну да, точно!» Вы же как бы и без меня знаете. Когда она толкует о какой-то болезни, то совершенно абстрактные вещи имеет в виду. Не о СПИДе же она говорит или что там еще. В сценарии эта тема была даже более развернутой. С ней подобное уже случалось раньше, и она понимает, что с ней происходит.

Первая сцена между Фрэнком и Дороти, за которой Джеффри наблюдает из шкафа, — самая важная, потому что определяет всю дальнейшую позицию зрителя в отношении того, что будет происходить в фильме. Вы много репетировали, чтобы добиться должного эффекта?

Много, потому что, если правильно помню, это была самая первая сцена, которую мы снимали с Деннисом. И, как всегда бывает во вводных сценах, в первый раз приходится обсуждать моменты, которые будут важны и для всех оставшихся сцен. Поставить первый эпизод правильно — как вложить деньги в банк. В одной из начальных сцен пристреливаешься, подбираешь ключи к характерам персонажей и потом уже действительно настраиваешься на нужную волну. А в этом эпизоде происходило множество событий, поэтому мы потратили на него уйму времени. На площадке присутствовали только те люди, которые были необходимы. Актеры вели себя просто идеально. Для них обустроили все настолько хорошо, насколько вообще можно.

Учитывая, что он не присутствовал на съемках и у вас был полный карт-бланш, что Дино предпринял, когда впервые увидел фильм?

В определенный момент Дино изъявил желание посмотреть картину. Мы работали в Беркли, так что монтажная команда полетела в Лос-Анджелес и доставила фильм в просмотровую. Дино пригласил массу народу в свою компанию на просмотр. А Дино церемониться не привык, режет правду-матку невзирая на лица. Ну и я просто предвкушал что-нибудь ужасное, понимаете! Когда фильм закончился, Дино сказал что-то вроде «браво!». Он был в шоке оттого, насколько ему понравился фильм, он все понял! (Смеется.) Это было отлично.

Но он же вечно хочет сидеть с тобой в монтажной и просматривать материал вместе, катушку за катушкой. И начинается: «ДЭВИД! ВЫРЕЖИ ЭТО! ТУТ ОЧЕНЬ МЕДЛЕННО! ДЭВИД! ВЫРЕЖИ!» — и так далее. Но у меня-то было право финального монтажа, так что на самом деле я не обращал внимания, что он там говорит.

А потом этот парень, который отвечает у Дино за иностранные продажи, стал показывать фильм европейским прокатчикам. И он говорит: «Дино, они врубаются! Фильм берут!» Так что Дино позвал меня к себе в офис и сказал, что вообще-то он не уверен, но, может быть, фильм понравится широкой аудитории. Он сказал: «Сделаем тест-просмотры!» Взял кинотеатр, где крутили «Лучшего стрелка», и устроил там закрытый показ «Синего бархата». Мой агент Рик Никита и другие из «Криэйтив артистз» пришли на показ, и никто не ушел до конца фильма. Меня позвали и сказали, что они думают, фильм пойдет отлично. Ну и я так себя накрутил, что пошел спать в тот день совершенно счастливым, после того как они перекрикивали друг друга по автомобильному телефону. Но мать Лоры Дерн, Дайана Лэдд, с друзьями тоже присутствовала на показе, так вот они отозвались о фильме более сдержанно. Я решил: «Они ничего не понимают, а Рик понимает». И лег спать.