видео воспроизвелось и «хорошая» девочка, что сидела на диване, превратилась в
оторву. Даже стриптизерши выглядели на ее фоне монахинями. И дело отнюдь не в
движениях, а в мимике. Девушка будто всех призывала к себе. Дитя порока прям!
Кулаки ее отца сжались, а на лице проступили капельки пота. Лицо покраснело, а
челюсть выдвинулась на несколько сантиметров положенного.
— Довольно! — прогромыхал мужчина, едва ли сдерживая себя и выключил видео.
— Видела, кого ты воспитала?
Злата была растоптана. Ей было стыдно. В нее столько сил вложили, чтоб по итогу
она танцевала на столе.
— Полагаю, вопрос исчерпан, — произнес папа, а его лицо выражало некую долю
облегчения.
Прокурор кивнул.
— Прошу прощения за этот инцидент, — произнес он, а после, встав, пошел на
выход, бросая по пути приказ — за мной!
Родители Златы были воспитаны таким образом, что ни за что на свете не стали бы
устраивать разбор полетов вне своего дома. Что будет со Златой меня не
волновало. В конце концов, я не подкладывал девушку под левого парня, который
не умеет пользоваться средством концентрации.
Двери хлопнули, а мы так и остались сидеть на своих местах. Папа встал, достал из
серванта бутылку виски, налил в два бокала и, подкурив сигару, изрек:
— Выпьем.
Виски обжег горло, но определенно развеял напряжение витающее в воздухе. Мама
молчала, ожидая своего часа. Впрочем, она так рьяно меня защищала, будто
тигрица готовая до последнего защищать свое дитя. Это произвело на меня
впечатление, и теперь нам было что обсудить.
Отец уставился на меня, но понять о чем он думает было невозможно.
— Я знаю о твоем бизнесе, — начал он с самого неожиданного.
Помявшись, я пожал плечами. Это было вполне законно. И к тому же, тортики в
умеренных количествах еще никому не навредили. Можно даже сказать, что я
распространяю радость. Кхм. И отнюдь не ту которую была запрещена. Сладкое —-
это ведь гормон радости, верно’?!
— Хорошая идея, — довольно добродушно отозвался, постучав пальцами по столу.
— Ты также заключил отличную сделку с иностранцами, — задумчиво потер
подбородок.
Сегодня, что день похвалы?!
— Поэтому думаю, я могу вернуть тебе
машину. Если хочешь, можешь переехать обратно.
Краем глаза, я видел как счастливо улыбалась мама, и могу поспорить, что в этом
была и доля ее заслуги. Под невозмутимой маской отца проступило что-то
человеческое, а затем, словно через силу, он выжал из себя:
— Прости.
В этом слова было больше чувств, чем за последние хрен знает сколько лет, за
исключением, конечно, тех моментов, когда он орал на меня. После этих слов отец
еще раз налил себе виски, залпом опустошил бокал и отправился в свой кабинет,
оставив нас с мамой наедине. Она улыбалась. Это не была вынужденная улыбка,
однако что-то в ее глазах была еще. Тревога, что ли…
— Данечка, — сказала женщина, и я напрягся, а она между тем замешкалась.
— Там… Там Матильда приходила…
— Что она слышала? — бесцеремонно прервал мать, хмуря брови.
— Достаточно, — неопределенно ответила она.
Большего мне было не нужно, дабы подорваться со стула и в течении секунды
оказаться у двери Марголис.
Я тарабанил, как ненормальный. Моя девочка сейчас накрутить себе невесть что и
я не могу стоять в стороне и наблюдать за тем, как она отдаляется от меня.
Я стучал и стучал, ровно до тех пор пока дверь не открылась. Но открыла мне не
Матильда, а, вероятно, ее отец, который взирал на меня с нескрываемой враждой.
— Я слушаю, — отчеканил мужчина.
Ком встал в горле. Ох, чую не к добру это!
— Я…Матильда, — выдавил из себя нечто невразумительное и не факт, что на
нашем языке, потому что слова мои звучали невнятно.
— Забудь о ней, — рявкнул мужчина.
— Нет, — неожиданно твердо произнес.
Глаза мужчины сузились в щелочки, и он начал надвигаться на меня, но я стойко
выдержал его леденящий душу взгляд и не намерен был отступать.
Мы были примерно одного роста и когда наши лбы практически встретились,
мужчина брезгливо выплюнул:
— Моя дочь плакала из-за тебя, мерзавца! Ты не стоишь даже ее волоска!
Да! Я не стоил! Однако, я любил ее.
— Не приближайся к ней!
— Я хочу увидеть свою девушку, — в тон ему смело ответил я.
Очевидно, терпение мужчины было исчерпано, так как в следующую секунду его
кулак врезался в мою челюсть, а затем он схватил меня за футболку и отрезал:
— Не смей к ней приближаться!
Он отшвырнул меня, а затем дверь хлопнула.
во рту почувствовался привкус крови, и я сплюнул на пол. Ничего, девочка-беда.
Раз сказал: моя. Значит — моя!
Глава 31
Матильда
Уже двадцать четыре часа я избегаю Разумовского. Вчера до меня доносились
крики из коридора, но папа его не впустил. Он был дико зол, когда застал меня
плачущей на полу возле ванной.
А как я должна реагировать?! Давайте, судите меня, люди! Это ведь так просто,
когда парень, которому ты отдала девственность, первый раз кому-то доверилась,
оказался уже занят другой. Я боялась с ним встретиться. Именно поэтому, когда
Разумовский начал звать меня на балконе, я закрыла дверь, а когда начал стучать в
стену ушла спать в гостиную. Как скудно мое положение! Я даже в собственном
доме вынуждена прятаться!
