Жаловаться в этих стенах было бесполезным занятием: карцером парня не напугать, телесных наказаний здесь не применяли, хотя и те вряд ли помогли бы вразумить Макса, стражи в дела приюта вмешивались редко, разве что в случае убийства они снизошли бы до разбирательства случившегося. Зато тех, кто жалуется, здесь презирают и, конечно же, мстят.
— Знаю, — проворчала Мидлена. — Камила, девочка моя, зачем ты ведешь с ним эту войну? Ты пойми меня правильно, я всего лишь беспокоюсь о тебе, если бы ты только перестала грубить и отталкивать его, он прекратил бы эти нападки! Обе мы знаем, что парень влюблен в тебя и только поэтому так бесится!
«Бесится? Она сказала БЕСИТСЯ?! Да он окончательно утратил рассудок!» — Камила едва сдерживала ярость.
— Не нужна мне такая любовь, — брезгливо поморщилась девушка. Ему вчера исполнилось двадцать один и через год он отсюда уйдет: я выдержу, кета Мидлена, — самоуверенно заявила девушка.
— Я очень надеюсь на это, — с сомнением проговорила директриса.
Таковы были правила сиротского дома. К двадцати двум годам все должны были быть готовы покинуть учреждение и обеспечивать себя самостоятельно. Многие уходили и раньше: такое право было у каждого начиная с восемнадцати, однако Макса, очевидно, вполне устраивала роль главаря сиротской банды, и он никуда не спешил.
— Знаешь, Камила, на днях один из наших благодетелей, кетал[2] Алекси, планирует посетить наш приют и желает взять на попечение девочку, может, тебе было бы лучше… — благожелательно заговорила директриса.
— Ни за что! — перебивая слова женщины, выкрикнула Камила. — Я не стану игрушкой для какого-то напыщенного хлыща, я его со свету сживу! Не смейте и думать об этом!
— Я поняла тебя, — устало ответила Мидлена, признавая свое поражение в этой напрасной попытке переложить ответственность за девушку на кого-нибудь другого. — Я никогда и никого не принуждаю, и ты это знаешь.
«А жаль, очень жаль, она бы ему точно понравилась! Но разве этой неразумной можно что-то объяснить!» — подумала Мидлена.
— Я хотела просить у вас позволения покидать приют и уходить в город. Я хочу найти работу! — неожиданно заявила девушка.
— Работу? — удивилась Мидлена. — Какую?
— Не знаю пока, какую получится! Плюс я буду реже мозолить глаза местным придуркам, разве это так уж плохо? — во взгляде девушки читался вызов.
— Не уверена, что это хорошая идея! Обычно открытый пропуск дозволен с восемнадцати лет, но девушкам уходить в город в одиночестве небезопасно! — Мидлена крайне негативно относилась к таким вылазкам своих воспитанниц: большинство девочек именно так начинали бродяжничать, пить, а дальше и того хуже…
— Я помню, но я уже достаточно самостоятельная, чтобы не пропасть на улице! — уверенно проговорила Камила.
— Зачем же тебе деньги? Тебя здесь кормят и одевают, ты никогда не гналась за новыми нарядами и побрякушками! — с подозрением спросила директриса.
— Я буду покупать книги, и часть откладывать: хочу поступить в государственное учреждение, хочу отучиться и стать кем-то! — гордо заявила девушка.
— Это похвально, — Мидлена внимательно рассматривала свою воспитанницу, которой всегда с блеском удавалось скрывать свои эмоции и чувства, а вместе с тем и правду, ото всех. — Хорошо, Камила, может, ты и права, и так действительно будет лучше. По крайней мере, я на это очень надеюсь, к тому же далеко не всем из вас удается стать хоть кем-то, но ты девочка упертая, не отступишься!
Камила удовлетворенно вздохнула и улыбнулась своей начальнице.
— Спасибо, кета Мидлена, вы, как и всегда, справедливы в своих решениях!
— А ты, как и всегда, добилась своего! — проворчала в ответ женщина. — Можешь идти, у вас сейчас начнется обед.
Камила снова улыбнулась и тут же выпорхнула из комнаты.
«Ненормальная! Ну как после такого, можно оставаться спокойной? Ее чуть не изнасиловали, избили, Тайлир говорила о жутких следах крови на полу в подвале, а девчонка улыбается и дерзит, как ни в чем не бывало! И откуда она свалилась на мою голову?» — Мидлена задумчиво посмотрела в окно.
Она не знала, стоит ли верить словам девчонки, но откуда у нее может быть магия? «Камила живет здесь почти восемь лет: дар магии невозможно скрывать так долго! Это все шутки зарвавшихся мальчишек, и я, определенно, должна их наказать, надо только посоветоваться с Тейлир».
Камила тут же направилась в спальню: «Если все сейчас на обеде, значит, там будет тихо, и никто не помешает мне спокойно все обдумать». Там она забралась на свою кровать, расслабила напряженные плечи, прижала колени к груди, закрыла глаза и выдохнула.
