Девочка. Девушка. Женщина полностью

Когда мне было 6–7 лет, мы с родителями жили в Германии. Отец был военнослужащим. В доме, где мы проживали, нашими соседями была семья, состоящая из мамы, папы и дочери. Я специально не указываю имен. Тем более я не помню, как звали взрослых, а только девочку. Очень часто из их квартиры я слышал просто нечеловеческие крики девочки. Ее били. После этого отец отводил ее в подвал и закрывал там, «чтобы она подумала над своим поведением». Мы с соседом Вовкой, которому тоже было около 7 лет, с фонариком спускались к ней в подвал и пытались успокоить. На ее ногах всегда были синяки. Если мне не изменяет память, то кто-то из взрослых соседей передал эту информацию командиру полка, и подвальные наказания закончились. Как сейчас живет эта взрослая женщина, я не знаю, но надеюсь, что она счастлива.

Физическое насилие над детьми – тема неприятная и жестокая. Существует масса мнений. Одни выступают за применение физического наказания, другие против. Могу с уверенностью сказать, что сторонники рукоприкладства – это люди незнакомые с любовью. Она никогда не касалась их сердец.

Помню, как на одном из телевизионных эфиров два психолога с пеной у рта доказывали, что розги в воспитании детей просто необходимы. Женщина-психолог доказывала, что это стабилизирует и даже дисциплинирует детскую психику. Мужчина-психолог кивал и соглашался. Что еще больше меня удивило, эти люди называли себя верующими.

У меня, естественно, возник вопрос. А что, если вы, провинившись перед работодателем, законом или мужем, получите раз-другой по челюсти или печени? Как вам такой вариант? Нарушил правила дорожного движения – вытащили из авто и ударили головой об асфальт, чтобы больше не нарушал.

Инна: Меня били очень часто. За оценки в школе, поведение, опоздания домой, без спроса съеденную конфету. Мама била руками, ремнями, скакалкой, книгами, крышкой от кастрюли, шлангом от стиральной машинки. На моем теле всегда можно было найти следы побоев. Лицо, руки, попа, ноги. При этом любые избиения сопровождались словесными оскорблениями: «Тварь! Скотина! Сволочь! Мразь!» Однажды я пришла из школы, и мама, взяв нож, начала бегать за мной по квартире и кричать, что убьет меня за тройку по географии. Я так испугалась, что выбежала в подъезд и стала звать на помощь. Мама затащила меня в квартиру и била учебником по голове, пока я не потеряла сознание. Когда я пришла в себя, она сидела возле меня, плакала и просила у меня прощения. Она после каждого избиения говорила мне «прости», обнимала, целовала и говорила, что любит меня. С периодичностью в три-четыре дня я обязательно получала. У меня уже график выработался. Меня побьют, я расслаблюсь на несколько дней. И так по кругу. Меня били до 17 лет. Пока я не ушла из дома.

Мы не будем разбираться, по какой причине мама Инны так жестоко вела себя с ней. Но то, что психика ребенка пострадала, – это неоспоримый факт. С одной стороны, мама – это любящий родитель, а с другой стороны, жестокий насильник. После каждого рукоприкладства мама просила прощения у дочери, тем самым признавала свою неправоту и вину. Осознавая, что наказания несправедливы и поведение мамы опасно, Инна начала дистанцироваться от матери и избегать общения с ней. Это злило маму еще сильнее, и девочке вновь доставалось.