– Господи, нет, конечно! Ну что ты такое говоришь? Никто у тебя ребенка не заберет. Как ты себе вообще это представляешь?
– С твоими деньгами? О, да запросто!
Катя на самом деле себя накрутила. В голубых смешливых глазах плескались ужас и паника. Как будто я вдруг ни с того ни с сего превратился из обычного мужика в рогатого монстра.
– Нет, Катя. Нет. Малыш будет жить с тобой. Я, конечно, буду настаивать на совместной опеке, но ты мать. И всегда ею будешь. Клянусь. Послушай меня! И прекрати выдумывать то, чего нет и близко!
– Об-бещаешь? – спросила она, вцепившись в мою рубашку.
– Клянусь. Хочешь, даже в письменном виде свое обещание оформлю. Кать, ну что ты, правда… Давай я тебе чай заварю. У тебя зубы стучат.
И потом мы с ней пили чай в тишине, сойдясь на том, что этот разговор лучше продолжить утром. Катя совсем измучилась, да и я был уже не в силах продолжать.
Утро было поганое, сонное. Я сходил в душ и с удивлением обнаружил на кухне Катю – обычно так рано она не вставала.
– Доброе утро.
– Доброе.
– Я все обдумала.
– И?
– Свадьба будет. Как мы и планировали. Это меньшее, что ты мне должен, Артур, после всего… Я имею право требовать, чтобы ты сдержал обещание. Имею право на то, чтобы наш ребенок родился в браке и носил твою фамилию.
– Он бы и так ее носил. Я же не отпираюсь.
– Неважно. Я не могу отменить свадьбу за шесть дней до нее. Не хочу сплетен за спиной, не хочу, чтобы меня жалели, или тем более винили в том, что я не смогла тебя удержать даже ребенком! Потому что я не пыталась… Ты же знаешь… Я просто тебя любила, и все.
– Я знаю, – подтвердил я, растирая Катины взволнованно поднимающиеся и опускающиеся плечи. – Что дальше?
– Дальше? Год брака, Артур. Я прошу год брака. Семь месяцев до родов и первые полгода жизни нашего ребенка я не хочу быть одна. И если через этот год ты захочешь от нас уйти, я отпущу.
– От тебя уйти, – поправил я, слыша, как с оглушительным лязгом за спиной захлопывается дверь клетки.
– Хорошо. Если ты захочешь уйти от меня, я не стану препятствовать. Клянусь. Можем даже подписать соответствующее соглашение.
– Зачем тебе это, Кать? Что это изменит? Продлит агонию? Твою и мою? – я психовал, с трудом контролируя голос.
– Нет. Это убережет тебя от ошибки. Ты же не думаешь, правда, что эта девочка станет тебя ждать? – голос Кати дрожал, и самое паршивое, что она действительно верила в то, что спасает меня от самого себя.
– Ее зовут Есения, – сощурился я.
– Не суть. Ты понимаешь, о чем я. Я прошу у тебя год. Шанс для нашей семьи. Но предупреждаю, что не потерплю ваших встреч за спиной. Я… Артур, я этого не заслужила, ты знаешь.
– Знаю. Я только не знаю, зачем тебе это нужно. Потому что это ничего не изменит. Ты заставляешь меня быть жестоким. Но правда в том, что мы уже пробовали. И ничего не вышло. Считай, я безнадежно люблю другую. Такой вот, блядь, конченый однолюб.
Не хотел ей боли, да. Просто все для нас прояснить.
– Тогда дай мне с достоинством выйти из этой ситуации. Я прошу всего год. И свадьбу, которую ты сам затеял.
Блядь. Вот просто блядь. И что тут скажешь, если каждое слово – правда? Нарезая круги по кухне, я просто с ума сходил. Прикидывал то так, то эдак, и понимал, что каким бы спорным не было это решение, я не могу Кате в нем отказать. Она была права. Я сам ее в это втянул. Сам сделал ей предложение. И теперь… Я действительно был не в праве заставлять Катю расхлебывать мои ошибки, отменив в последний момент торжество. Да и вообще… Разве я смог бы в открытую встречаться с Есенией, оставив Катю? Нет. Потому что тогда бы и ей досталось. А я не мог допустить, чтобы мою девочку за глаза звали разлучницей и смешивали ее имя с грязью.
– Хорошо. Пусть будет по-твоему.
Глава 21.1
Я проснулась, испытывая странную легкость, несмотря на то, что голова была как будто в тумане. Полежала немного с закрытыми глазами, наслаждаясь давно забытым ощущением покоя, и чуть с ума не сошла, когда на меня обрушились воспоминания о вчерашнем. Резко села на кровати. Руки метнулись к глазам, отгораживая меня от мира. Виски сдавил резонный вопрос: а что если мне все это привиделось? От боли замутило… Остатков сил стоило заставить себя оглядеться. Хм… Все, как я и запомнила: небольшая, но отдельная палата, выкрашенные кремовым цветом стены, удобная функциональная больничная койка, тумбочка, небольшой шкаф. И только свет в палате был выключен, а за окном то ли вечерело, то ли, наоборот, светало. А еще я же тут одна находилась…
– Ты побудешь со мной, пока я не усну?
– Конечно. Закрывай глазки. Ох и напугала же ты меня.
Я осторожно провела дрожащими пальцами по рукам, ощупала ребра, пошевелила стопами. На первый взгляд со мной все было в полном порядке. Встала, на нетвердых ногах прошлась. Только тут почему-то вспомнив, что там, на сцене, я была не одна, и такой накатил ужас…
– Уже проснулась наша звездочка? Доброе утро!
Я обернулась к двери, метнулась к вошедшей медсестре:
– Доброе. Скажите, кроме меня к вам еще поступали люди? Кто-нибудь пострадал?
