К матери не разрешил ехать, опасно сейчас, если меня Карский взять не сможет, то маленькую риск есть. Мать ещё легче взять.
Только маленькая не знает об этом и о делах моих ей знать не надо.
Слишком жестоко обошёлся с ней, отходит по заднице так, что долго ещё сидеть не сможет, когда в машину закидывал, не рассчитал силу, неимоверно был зол на неё, боится меня ещё сильнее.
Пусть боится, как только дела решу, тогда и вину заглажу.
Всю ночь не мог уснуть, всё о ней думал. Что-то скребло в груди. Нельзя с ней так поступать, но она вывела. Я и её понять могу, но ни чего не могу с собой поделать.
Будет получать, пока не станет покорной. К утру собрался и к ней пошёл, позвонил Петровичу, чтобы осмотрел её днём.
Вошёл в комнату, маленькую трясло, как в лихорадке, после подскочила и с кровати свалилась.
Меня как увидела, так и вовсе дышать перестала.
Блять, её взгляд, всё нутро наружу вывернул. Поднял, но не отпустил, мне сейчас очень нужно её присутствие и близость.
Смерил её строгим взглядом.
— Ты ведь понимаешь, что получила за дело — молчит, начинаю закипать.
— Я не слышу ответа
— У тебя три секунды начать говорить со мной, иначе я высеку тебя снова — специально говорю грубо, чтобы не сомневалась, что я это сделаю.
— Я получила не за дело, а за просто так — обиженно отвечает.
— Запомни, ни кто не смеет меня ослушаться или послать, за это люди получали пулю в лоб — планку срывает — ты легко отделалась, но я не советую тебе этого повторять. Запомни девочка, ни наедине, ни при моих людях, не смей так со мной разговаривать или ослушаться, иначе, тебе это — указывает на мою попу — покажется сказкой, усвоила?
Снова реветь начинает, губки свои пухлые надувает.
— Если до тебя не доходит, то повторю в последний раз! Ты в моём доме, ты делаешь то, что я говорю, говоришь, когда я разрешу, и не возникаешь. Ты моя, это усвоила? — чеканю каждое слово, через зубы, чтобы дошло раз и на всегда
— Я же не твои люди, и я не выполняю приказы, я не твоя игрушка, у меня тоже есть свои потребности. Зачем ты так? Зачем я тебе? Отпусти меня.
— Это не обсуждается и чтобы подобных вопросов я не слышал?
— Я уезжаю. На неопределенное время, в планах на неделю. Чтобы не чудила, мои люди будут докладывать мне, о каждом твоём шаге. Я разрешаю тебе выходить лишь из дома и только с охраной. Передвижения по городу запрещаю. Наказана. Не вздумай ослушаться или попытаться сбежать! — кивает, не сводя с меня глаз — На комоде телефон, там вбит лишь мой номер, каждый раз, когда я буду звонить, отвечать незамедлительно. За каждый не отвеченный звонок будешь наказана.
— Ложись, обработаю синяки — как бы не хотел, но опускаю её на пол — завтра врач осмотрит тебя.
— Не надо врача и обработаю сама — не шевелится, на месте стоит, снова вредничает.
— Маленькая, ложись, сказал, я сам решу, что надо, а что нет — аккуратно растираю мазь, он прикосновений к её коже член колом встает.
Целую мелку в макушку, но очень хочу вцепиться в её сладкие губы. Быстро выхожу, потому что если сейчас же не уйду, не сдержусь, отрахаю.
Пацаны уже на месте. Горный замечает мелкую в окне — ммм, что это за малышка, Эмиль, где такую шлюшку отцапал? — лыбиться, я бы ему зубы выбил, если бы не срочные дела.
— Горный, я тебя вскрою, если её раз хоть слово про неё скажешь — злость берет, от того, что кто-то смотрит на неё. Моя она и только моя.
Ревность заполняет лёгкие, трясёт всего от злости.
— Эмиль, успокойся, я понял — поднимает руки, отходит на пару шагов назад.
— Поехали — рычу.
Ворота закрыли и машины скрылись за поворотом. Простояла глядя в окно ещё пару минут. Перевела дыхание, он уехал.
Неделя. У меня есть целая неделя.
Мне можно выходить в сад, значит, смогу осмотреться, обойти периметр и найти лазейки, чтобы было легче выбираться.
Но вариант с побегом с самого дома оставлю на потом. Через пару дней сама ему позвоню и попрошусь в город, если разрешит, сбегу, да и так будет проще.
Всё же решила спуститься вниз и поесть, силы мне понадобятся, да и вести себя нужно так, будто я ни чего не буду предпринимать.
Спустилась вниз, прошла на кухню, и была очень удивлена. Агата сидела за накрытым столом и пила кофе. Увидев меня, улыбнулась. Я была очень рада её видеть.
— Агата, здравствуйте — улыбнулась ей самой тёплой улыбкой, которая у меня была.
— Здравствуй милая, проходи, присаживайся — указала рукой на место напротив.
От прекрасного запаха блюд в животе заурчало. Взяла вилку и за неделю пребывания в этом доме, ела с наслаждением.
— Как у тебя дела? — поинтересовалась Агата.
— Не плохо — бесцветно ответила. Очень хотела пожаловаться ей. Я не знаю, кто она Эмилю, но он явно очень дорог ей. Это было видно в прошлый раз, она смотрела на него, с нежностью и любовью. И это не та любовь, как между парой, а как-то по-матерински.
Повисло не ловкое молчание, не знала, что спросить. Молча доела поздний ужин, выпила стакан сока. Уходить не хотелось, так и осталась сидеть за столом, смотря на Агату.