Я, конечно, могла и закричать, но почему-то решила этого не делать, доверившись для начала своей интуиции. А дальше уже как лягут карты. Не думаю, чтобы Рейнальд решил устроить для меня игры в прятки. Уж это точно не в его репертуаре. И, как вскоре выяснилось, я оказалась права, когда поднявшись на второй уровень пентхауса, дошла до распахнутых настежь дверей так и не состоявшейся детской комнаты.
Ещё за несколько ярдов до неё меня снова охватило бешеным волнением с нешуточным страхом, пробежавшимся по спине колкими мурашками, а по коленкам и суставам вымораживающей слабостью. И дыхание с сердцем тоже перехватило, будто ледяной костлявой рукой идущей по моим пятам смерти — смеющейся мне в спину воровки, которой явно было мало забрать сегодня моего ребёнка. Не знаю, как я нашла в себе силы переступить и через этот кошмар, чтобы войти туда, где, казалось, теперь находилась самая настоящая усыпальница или склеп. Ведь если я этого не сделаю, этого не сделает за меня никто.
— Твоей смелости можно только позавидовать. Даже не знаю, с чем она в реальности граничит — то ли с безумием, то ли с чем-то похуже. Хотя и не представляю с чем.
И опять не представляю, как он меня услышал или почувствовал. Ведь он сидел ко мне спиной на принесённом им сюда стуле прямо напротив входа, едва не по центру комнаты, и даже не пошевелился, когда я сюда вошла. Мне вообще поначалу показалось, что он спит, настолько его поза выглядела расслабленной, чуть ли не безжизненной.
Но даже несмотря на его заплетающийся от сильного опьянения язык, он умудрялся говорить очень даже связанно и со смыслом, присущим его язвительному уму.
— Я не могла не прийти… И ты… ты не мог просто взять и уйти из больницы, не узнав всего от меня. Почему ты это сделал? Это же не в твоих правилах. Ты же никогда не доверял Элеоноре Андервуд. Почему поверил в этот раз?
Я так и не рискнула приблизиться к нему больше, чем на три ярда, остановившись за его спиной перепуганной до смерти девочкой. Глупой и до нелепости смешной девочкой, которая на деле не понимала, зачем вообще сюда припёрлась. Ведь ей столько раз говорили, что она здесь никто — сексуальная игрушка, половичок, неоправдавший надежды инкубатор… Чего в действительности я надеялась здесь найти и чего добиться?
— Поверил в этот раз?.. — ответный смешок Стаффорда мне совершенно не понравился, как, впрочем и всё то, что мне приходилось здесь наблюдать и переживать. Особенно стоявшую рядом с ним детскую кроватку, которую, я так поняла, он зачем-то распаковал и, не пойми за каким хреном, установил по правую от себя руку. В то время, как слева от него на полу стояло несколько бутылок марочного виски, одна из которых уже была полностью пустой, а вторая уже должна была вскоре догнать свою раннюю предшественницу.
Мужчина как раз потянулся левой стороной к полу, чтобы поставить туда не до конца опустошённый тумблер, а затем подняться со стула на ноги пошатывающейся тенью. И всё это время я наблюдала за ним с гулко бьющимся сердцем, сдерживаясь из последних сил, чтобы не броситься к нему первой и не схватиться, как утопающий в море за страховочный буй.
— С каких это пор я вдруг стал кому-то верить, особенно вам? Или тебе, моя девочка?
«Моя девочка» была произнесена им с подчёркнутой издёвкой, видимо в отместку за то, что я себя так назвала перед дежурным портье и охранником кондоминиума. Он уже успел подняться, выпрямиться во весь свой статный рост и даже посмотреть на меня насмешливо презрительным взором, перед тем как обойти пятачок пола, заставленный бутылками, и направиться неспешным и не слишком ровным шагом на меня. И во всей его надвигающейся фигуре, скрытой лишь брюками и сорочкой с расстёгнутым воротником, я ощущала никуда не девшийся физический потенциал истинного Дьявола, граничащего со смертельной угрозой. Но так и не сдвинулась с места, чтобы хотя бы попятиться на несколько шагов назад.
— И с каких это пор я обязан перед тобой оправдываться за подобные вещи? Кажется, это ты морочила мне все последние недели голову, когда приносила тесты с отрицательным результатом. И, кажется, это ты тут же побежала под крыло своей опытной во многих вопросах маменьки, как только я покинул пределы страны. Я всё думал, на кой тебе было это нужно. А оказывается, вот на кой.
— Неправда! Не для этого! — сама не знаю, почему это ляпнула, когда между нами оставалось не более полушага, а при виде то ли пугающе спокойного, то ли незаметно звереющего мужчины, мне становилось не по себе всё сильнее и сильнее. И вот взяла, сдуру это ляпнула, будто не соображала зачем. За что и поплатилась в ближайшие мгновения, совершенно не ожидав столь бешеной реакции от Стаффорда. Того, как он выкинет в мою сторону руку, будто атакующей зазевавшуюся жертву змеёй, и схватит всей пятернёй за горло. После чего протащит до ближайшей стенки за считанные секунды и впечатает в холодную преграду спиной и затылком, нависая над моим перепуганным лицом истинным ликом смерти.
