— Я собираюсь провести этот вечер, как это сейчас модно говорить, на максималках. И ты должна этому соответствовать. Тем более, что ты прекрасно умеешь справляться с подобными задачами. Поэтому, постарайся избавиться от всего ненужного и дай мне то, зачем я тебя на самом деле сегодня выкупил. Заведи меня, девочка. Ты даже представить себе не можешь, каким я бываю благодарным, когда мои желания выполняют как я того жду…
Я бы наверное всё сейчас отдала только за то, лишь бы не чувствовать, чем меня накрыло в эти мгновения. Точнее, накрыло с головы до ног радиационной близостью мужчины, от которой, под гулкие удары моего неуёмного сердца, меня обдавало внутренним жаром снова и снова. И теперь из-за очередной мощной волны, я не могла не ощутить, как потвердели мои соски, а в ладонях и на кончиках пальцев будто вспыхнуло острое покалывание, тут же отразившееся ответной вспышкой внизу живота. А ведь я даже ещё ничего не пила!
Правда, последнее мне всё равно пришлось сделать. Поскольку Стаффорд всё-таки отстранился от меня и заставил перед своим последующим шагом забрать у него бокал.
— Давай, не стесняйся. Можно одним залпом. Как правило, при больших стрессах алкоголь действует не сразу. Но будем надеяться, он подействует на тебя хоть насколько-то.
Легко ему говорить выпить одним залпом. В меня сейчас и вода едва ли пойдёт. Но, видимо, он всё рассчитал заранее и даже тот момент, когда принялся очень и очень неспешно расстёгивать на себе пиджак, а потом также лениво и естественно стягивать его узкие рукава со своих мускулистых рук.
Я и представить себе не могла, чтобы пиджаки настолько скрадывали истинные объёмы мужской фигуры. Когда Рейнальд остался в рубашке и брюках, я даже сперва не поверила собственным глазам. Будто он стал шире в плечах и едва не буквально из-за оптической иллюзии увеличился в размерах.
— Пей, Дейзи. Не стой столбом. — небрежным движением руки мужчина откинул снятый пиджак на один из ближайших к нам диванов, потянувшись вскоре обоими ладонями к атласному галстуку.
Кажется, только теперь я поняла, зачем он вообще начал раздеваться, кое-как очнувшись и, без особого рвения, подняв бокал к губам. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов, а потом задержать дыхание (чтобы не зажимать нос) перед тем как выполнить требование Стаффорда и за несколько глотков выпить всё содержание стакана.
— Умница. — после чего услышать довольное заключение моему действию, а потом и увидеть, как Рейнальд снова ко мне подходит. Но перед тем, как забрать из моих рук бокал, по-быстрому нагибается к полу, чтобы подхватить валявшуюся неподалёку от моих ног сумочку.
Похоже, алкоголь уже начал действовать, проложив по пищеводу к желудку жгучую дорожку и уже через несколько секунд усилив подкожный жар до резкого выброса болезненной испарины. А затем ударив в голову, в аккурат в тот момент, когда Стаффорд снова выпрямился передо мной во весь свой внушительный рост и забрал из моих неслушающихся пальцев пустой бокал.
— Можешь на время прислониться к стеклу, если тяжело стоять на ногах…
Даже не знаю, зачем он мне об этом сказал, будто сделал милостивое одолжение. Но, в отличие от него, я так и не решилась сдвинуться с места, наблюдая, как мужчина снова ненадолго от меня отходит, но только для того, чтобы отложить мешающие ему в руках вещи на один из ламповых столиков у дивана.
— Учти, милая. Я не привык видеть в своей постели неподвижных и ничего не делающих кукол. И я не получаю кайфа, когда лишаю подобных неумех девственности. Считай, ты редкое исключение из правил, поскольку тебя не надо учить, как вести себя с мужчинами. И ты определённо в курсе того, что им нужно в постели. Но и, само собой, то, что ты сумела при подобных навыках сохранить физическую невинность, тоже в своём роде неплохой бонус. Недаром право первой ночи использовалось в своё время не просто так, даже если оно не гарантировало зачатия ребёнка.
Я перестала понимать значение слов Стаффорда уже где-то после первых его фраз. Как раз тогда, когда он снова ко мне подошёл и снова перегородил собой едва не всё зримое пространство огромной комнаты. После чего меня уже в который раз обдало горячей волной с кратковременным помутнением рассудка и потянуло сжать со всей дури кулачки, чтобы хоть как-то заглушить усилившееся в ладонях покалывание.
— Так уж и быть… — казалось, он не просто заглянул в мои глаза, а это меня окунуло головой в чёрную синеву его губительных очей, из которой даже при всём своём желании едва ли теперь всплывёшь и спасёшься. — Сегодня я побуду немного джентльменом, раз уж ты не в состоянии даже на ногах твёрдо стоять. Развернись ко мне спиной. Можешь даже упереться ладонями о стекло. С утра горничная его протрёт.
