Я был бы только рад ее послать. Зачем мне эта головная боль, которая еще и трясется при виде меня, словно я снова могу сделать ей больно.
Еблан.
Вот она выходит. Другая. С улыбкой. Пацаны тут же подбираются, зубы скалят, а я свои стискиваю. Хочется каждому глаза выколоть. И она тоже. Вот о чем с ними можно переговариваться? Им еще не объяснили, что эта девочка занята давно и надолго.
«Навсегда» подсказывает дурацкий голос где-то глубоко.
Нажимаю на клаксон, оглушая тишину яростным звуком. Троица тут же реагирует. Заебись. Судя по взгляду этой обольстительницы, я теперь еще и плохой. Вот это напрягает больше всего.
Что улыбается всем, а на меня волком смотрит. Могла бы хоть спасибо сказать, что из дерьма ее вытащил. Только ее, с братом там все печально.
Я бы мог реально ее выгнать, но ведь брат ее в очередную жопу загонит, а она и рада будет. Да, да, я просто ищу оправдания своему неясному желанию держать глупышку возле себя. И срать на ее предательство и на брата. Родная кровь. Ага, только у кого-то с гнильцой эта кровь.
Связываться с Абрамовым себе дороже. Тот давно на меня зуб точит и хочет мой клуб к рукам прибрать.
Оля открывает заднюю дверь, а я смотрю на ее хмурое лицо, рявкаю.
– Я тебе таксист? Вперед сядь!
Она кивает, словно разучилась говорить и противостоять мне. Этим она меня и цепляет. Как зверюшка, которая даже в капкане пытается показать свои маленькие зубки. А сегодня что? Решила сыграть в жертву насилия?
Как только она пристегивается, демонстрируя мне свои точенные колени, обтянутые брюками, я газую. Въезжаю в поток и начинаю мысленно расставлять приоритеты мест назначения. Сначала поставщики, потом новая популярная группа, с которой мы должны поужинать, потом заехать к мужику одному, который должен документы мне подогнать.
И все бы ничего, но ехать в полном молчании напрягает.
У поставщика мы провели не более двадцати минут, за которые Оля успела меня выбесить, потому что влезла в разговор. А этот боров еще и улыбался ей, словно встретил принцессу. И она вместо того, чтобы просто уйти в машину, как я сказал, улыбнулась в ответ.
И ладно бы это было один раз. У двух следующих поставщиков ситуация похожая. Она задает невинный вопрос, выводит мужиков на диалог и стреляет глазками, улыбками. А мне хуй. На меня она даже не смотрит. Только говорит, чего не хватает в смете. Охуела в край. Я бы прям там ей все объяснил, но такие дела без свидетелей решаются.
– Оль, у тебя совершенно отсутствует инстинкт самосохранения? – говорю сразу, как только в тачку прыгаем. Вместо того, чтобы газануть, начинаю орать.
– Это ещё почему?
– А какого ты хера лезешь в разговоры, которые тебя не касаются!
– Если вы снова меня не разжаловали, то касается. В баре полно мужских напитков и почти нет женских. Можно было бы расширить карту коктейлей. А Дамир давно просит пополнить запасы фруктов, потому что придумал новый вид салата. А насчет чая я давно говорила…
Она еще что-то объясняет. Жестикулирует. Теперь даже в глаза смотрит. Беспокоится за клуб. Все знает. Каждую мелочь. Уже не осталось никого, кого бы не приворожила эта ведьма. И только на меня ее магия действует по-особому, изнутри сжирает, пока не с ней, пока не докажу самому себе, что все эти веснушки и ямочки только для меня.
– Так может это стоило наедине обговорить?
– А я говорила, уже несколько раз поднимала этот вопрос, но вы упорно игнорите все мои предложения, только потому что вы, – она надувает щеки, – большой и грозный и потому что вам хочется оставить клуб в первозданном его виде.
Она застывает, потому что теперь мы как два идиота смотрим друг на друга, потому что она шумно выдыхает и хрипло подает голос.
– Почему вы так смотрите.
– Ты заебала, – впиваюсь в волосы этой дурехи и к себе за шею притягиваю. Все. Баста. Хватит обманываться. – Еще раз назовёшь меня на «вы», заткну рот членом.
Она сглатывает и кивает.
– Ну в общем, – да пошло оно все. Смотрю на ее влажные от слюны губы, на расширившиеся от возбуждения глаза. Эта чертовка даже не боится. И это напрягает еще больше, потому что еще несколько дней с ней, и мой мозг совсем потечёт, а иначе как объяснить, что я касаюсь ее влажных губ и готов выть от того, как стояк в штаны упирается. – Игнат.
– Завтра обсудим все твои предложения, – она от счастья чуть не лопается.
– Вы… Ты не пожалеешь.
Вот уж не уверен.
– Но это завтра, а сегодня я вытрахаю из тебя всю дурь.
– Ох… – она мило краснеет, а меня штырит, как от наркоты. Вторая рука уже на ее шее, большой палец ласкает танцующую венку.
– Просто, – она сглатывает, и сама тянется рукой к моей щеке. Укладывает ее в ладошку так нежно, что, сука, пальцы на ногах сводит.
Я невольно дергаюсь от мурашек, которые пронизывают все тело, бьют током в самый пах.
– Я не знаю, чего от тебя ждать.
Дёргаю ее на себя, вынуждая раздвинуть ноги, трусь стояком об ее раскрытую промежность и нажимаю на поясницу, прижимая чертовку к себе. Сам не знаю, что меня больше раздражает.
