Я дергаюсь. Отец хватает ее за подбородок. Диана вскрикивает — от неожиданности, от боли.
А я все не могу понять, какого черта происходит. Почему он еще не убил меня, но так жесток со своей дочерью?
Похоже, Булат знает больше моего.
— Не трогай ее, отец.
Бессильно сжимаю руки и разжимаю. Просто знаю, что если Булат перейдет за рамки, то я начну войну здесь и сейчас.
Булат начинает смеяться. Сначала тихо.
— В глаза. Ты влюбился в ее сучьи глаза! Как когда-то влюбился я…
Булат рычит, хватая сигареты со стола. Зажигает одну прямо перед лицом Дианы. Она задыхается от сигаретного дыма из его рта.
Я поднимаюсь с кресла, когда Диана вцепляется в крепкую руку отца в попытке отдалиться.
— Хватит, — цежу я, — отпусти ее.
Отец сильнее по власти. Но он почему-то дорожит мной, раз я еще жив.
— Эта любовь до хорошего не доведет, сын…
— Диана моя. Я все сказал.
Булат машет на меня рукой. Разговор бессмысленный.
— Ты будешь более разумная, дочка. Так? Скажи-ка мне… После всего, что он сделал, ты хочешь к Эмину вернуться или нет?
Диану перекосило от вопроса.
— Что это, Булат? Право выбора или ее иллюзия? Ирония или насмешка?
Булат не замечает сарказма в моих вопросах. Он увлечен разговором с дочерью.
— Скажи мне, Диана. Он ревнует тебя? К каждому столбу ревнует, я прав? А еще ударить может. Бил он тебя?
Диана пытается проявлять характер — молчать, строптиветь. Но с Булатом такое не прокатит. И тогда она кивает.
Я отвожу взгляд.
— Это только начало, девочка. Только начало его безумия по тебе!
— Отец!
— Замолчи, Эмин. В конце концов, я хочу поговорить со своей дочерью.
Диана морщится. Булат крепко удерживает ее за подбородок.
Смотреть, как ей причиняет боль кто-то другой, было хреново.
Но объявить войну сейчас — означало сдохнуть обоим.
— Уже легла под него, — удовлетворенно кивает отец, — теперь знаешь, что тебя ждет?
Твою мать!
Ты что творишь?
Дергаюсь, чтобы выхватить Диану из рук Булата, но он резко тормозит. Велит не подходить.
Диана молчит. Со слезами, но гордо. С презрением.
— Тебя ждет ревность. Поглощающая, адская, убийственная ревность. Она будет достигать такого безумия, что в один момент…
Булат замолкает, рассматривая черты ее лица.
Не верится, что Диана — его дочь. Псих с врагами лучше разговаривает.
— В один момент он возьмет тебя против твоего желания. Чтобы заклеймить. Чтобы показать, что ты его.
Диана смотрела в глаза отца, слушала его слова и понимала, что это история любви ее матери. Именно через это прошла Анна.
— Это не значит, что у нас с тобой будет также.
Сжимаю челюсти, пытаясь заверить Диану в другом.
— Мало времени прошло, Диана. Ты еще не познала безумие. Мой сын пока слишком мягок. И я когда-то был таким с твоей матерью. А теперь… видишь, к чему привела наша любовь. И у вас такая же будет. Дурная, безумная, без границ.
Представляю, как ей хреново.
Но молчу.
— Вы задали мне вопрос. Я хочу на него ответить.
Диана заговорила сама. Первый раз.
Я резко обернулся, ожидал от нее все, но только не этого.
— Если я не соглашусь вернуться к Эмину…
Девочка замирает, подбирая слова. В мою сторону старается на смотреть. И правильно.
— Тогда вы меня в Москву к Басманову отправите?
Булат поймал мой взгляд, тихо засмеявшись.
— Эмин, слышал?
Диана, замолчи. Замолчи.
Сжимаю кулаки.
— А если не к Басманову, а свободу подарю. Не вернешься к Эмину? — играет Булат.
— Так вы же не подарите. Я дорогой товар, не так ли? Ваша кровь, — парирует Диана.
Задирает голову. Пытается казаться храброй, ведь в моем присутствии Булат ей ничего не сделает. Вот и злит меня нарочно девочка.
— Смышленая.
Диана взгляд на меня бросает. Исподлобья. В ее сердце нет места мне — сыну убийцы.
— Разговор не имеет смысла. Я отсюда попросту не выйду, если выберу не Эмина.
Голос Дианы полон горечи. Я отворачиваюсь, мечтая лишь об одном.
Остаться с ней наедине. Поговорить. Прижать к себе.
— Когда-то твоя мать тоже была храброй. Копией тебя.
— А Эмин — копией вас?
Закрываю глаза, но со мной остается ее ненависть.
Я должен был рассказать ей раньше.
У нее все равно нет выбора. Со мной пойдет. Расскажу, как только домой вернемся.
— Теперь у меня на тебя другие планы, Диана. История начала повторяться, и ты очень нужна моему сыну. Он тебя любит. Как когда-то я любил твою мать. Но ты, в отличие от нее, будешь верной. Послушной.
Отец подает знак. В кабинет заходят, чтобы забрать обессиленную и не сопротивляющуюся девушку.
И только одному богу известно, что меня ждет, когда она придет в себя.
А пока скажи маме до свидания, маленькая. Потому что потом я увезу тебя на Батальонную, и мы поговорим. Дома, наедине.
Мы с отцом остаемся одни.
— Я действительно собирался выдать ее замуж за Давида Басманова. Я построил на нее планы сразу, как только узнал, кого ты прячешь у себя на Батальонной.
— Как ты узнал?
— Чуйка, Эмин. Ты мне сын. И я тебя насквозь вижу. Вижу, как ты поменялся.
— Следил, да? — грубая усмешка.
Булат улыбается. Следил. Дьявол.
