Девочка и химера полностью

Проглочена, потоплена, смята и растерзана. Дженни неслась в грохочущей зелено-синей бездне, как капля в реке, как слово в строфе стихотворения, и невозможно было противиться этой силе. И она отдалась неудержимой воле потока, перестала быть отдельной, самой по себе, частью, и влилась в единую гармонию великой песни, древней которой нет ничего на Земле. Она пропускала слова этой песни сквозь себя, и они сотрясали все ее существо, а поток влек ее все дальше. Он струился над Англией, какой она была еще до прихода человека, пронизывая леса, перехлестывая холмы и овраги, накрывая луга и пустоши, вспенивая реки, и постепенно его состав менялся – светлел, приближаясь к цвету августовского неба.

Дженни летела, пока внизу, из-за густого леса, не выплыл прямоугольник поля, желтый от стерни, уже подвяленной солнцем. У края поля расползлось мутное белесое пятно с оплывающими краями, в центре которого пестрел большой разноцветный шатер. Дженни зависла над ним и, кружась по спирали, стала плавно опускаться вниз к верхушке шатра, различая все больше деталей: крыши вагончиков с наметами ноздреватого, тающего снега, синеватые тропинки, протоптанные в сыром снегу и полные талой воды, фигурки людей… Одна из таких фигурок, огибающая шатер по большой окружности, показалась ей неправильной, но подробно разглядеть ее она не успела – ее падение внезапно ускорилось, и Дженни упала вниз, пронизив упругую ткань шатра.

Яркий электрический свет. Песок. Опилки. Она снова в цирке, на манеже… Скалы, море, голос Древней земли, полет – ей все привиделось? Девушка поднялась с колен, отряхнулась. В голове гудело, по телу прокатывались горячие волны, в крови, казалось, еще пульсировал отзвук той песни, частью которой она только что была.

В цирке было тихо.

Морриган тяжело дышал. Глаза закрыты, полные щеки ввалились, волосы прилипли ко лбу, блестящему от испарины. Дьюла вцепился костлявыми руками в подлокотники и походил на анатомическое пособие, которое вот-вот обрушится от любого толчка. Людвиг и Эдвард были немного бодрее. На задних рядах в своих креслах поникли остальные. Ритуал Древней земли дался Магусу Англии с большим трудом.

– Справилась… – выдохнул Марко и поднялся с манежного бортика. – Ты прошла.

Дженни кивнула, устало, но радостно. Морриган открыл глаза.

– Поразительно, – без выражения констатировал он. – Никогда бы не подумал, что этот ритуал столько забирает. У нас почти не осталось сил, чтобы поддерживать «кольцо». Ты слышишь, Далфин?

И Дженни вдруг поняла, что слышит. Будто где-то далеко звенит мелодия и вот-вот может утихнуть.

– Пусть скажет, – заметил Дьюла. – Она все-таки прошла…

– Разумеется. Было бы слишком расточительным провести ее через ритуал, а потом даже не выслушать, – ворчливо сказал Уильям.

Он с усилием сел в кресле прямо. Оперся на трость.

– Что ж. Я приветствую нового члена Магуса Англии. Дженнифер Далфин, обстоятельства твоего представления были весьма… необычными. Но теперь Совет готов выслушать твои слова в защиту Марко Франчелли.

Все изменилось… Дженни мгновенно это почувствовала. Она вышла на манеж и показала, что существует, что может куда больше, чем они, члены Совета. Теперь взрослые говорят с ней, как с равной. Дженни в замешательстве облизала губы. О том, с чего начать и как вести речь, она как-то не подумала. Ей казалось, что главное – привлечь внимание, а нужные слова сами собой найдутся. Но на ум ничего не приходило, а молчание растягивалось, становилось тонким, как паутина, и вот-вот готово было прорваться холодными злыми словами Морригана.

«Я же видела эту Древнюю землю, – подумала она в смятении. – Я сидела на обрыве Дувра, я была там, где уже столетия никто из Магуса не появлялся. Но не могу выдавить ничего, кроме жалкого «отпустите деда»! Почему?!»

«Ничего не происходит само по себе, – всплыли чужие слова внутри. – Тебе дарован дар видения, но его нужно еще заслужить. Желудь не становится дубом за один день, и зерно не сразу прорастает из земли. Теперь ты сама должна найти верный путь – таков мой дар тебе, Дженни Далфин».

Девушка задохнулась от возмущения – и это подарок?

Морриган скривился.

– Все это очень печально. Ты всего лишь взбалмошная девица, Дженни Далфин. Даже Древняя земля не сделала тебя умнее.

Кряхтя, он поднялся на ноги.

– Марко, мне жаль…

– Подождите! – У Дженни одна из частей головоломки внезапно встала на свое место. – Я знаю, где химера!

– Что?..

– Девушка сказала, что знает, где химера, – пояснил Эдвард.

– Я слышал, спасибо, – раздраженно ответил директор. – Просто это несколько не то, чего я ожидал.

– Где тварь, Далфин? – Дьюла резко поднялся. Глаза зверодушца запали, взгляд, и ранее не блиставший добротой, был откровенно жутковатым.

– Химера? – Дженни торжествующе огляделась. – Химера там же, где и Калеб.

Клоун шумно втянул воздух.

– Он на улице, – сказал зверодушец. – И она там же. Ние понимаю. Кровь…

– Кровь? – встрепенулся Морриган. – Ты сказал – кровь?!