— Верочка-а!
— Ляль!
— Ве-ра!
— Лариса!.. твою мать. Да перестань же ты искать ее каждую минуту, дай девчонке поиграться — последние дни ведь. Иди сюда, твой ход…
Верочка сидела на скамейке небольшой кабинки для переодевания, тяжело дыша: еле удрала от мальчишек, которые хотели засунуть ее в яму, вырытую в сыром песке, и закопать потом по самую шею. Она, правда, сама сначала согласилась, и было очень весело разгребать песок, находя в нем маленьких жучков с усиками, которые тут же и исчезали в песке. Но яма оказалась очень близко к воде, и Верочка испугалась, что волны накроют ее с головой и она исчезнет в песке, как маленькие усатики. К матери идти не хотелось: все равно они или ругаются, или играют в карты. В кабине было прохладно и как-то мокро. Сквозь щели наспех сколоченных досок и дырочки, просверленные любопытными, солнечные лучики ложились на песочный пол — квадратик пляжа, — из которого торчали куски газет, ваток, а в уголке покоились засохшие какашки.
Она поелозила по скамейке — очень захотелось писать. В воду идти побоялась: а вдруг мальчишки еще ищут ее? Пошла в уголок — напротив от какашек — только стала снимать трусики, как дверь открылась и в кабинку вошел дядька в очках. Верочка спешно натянула трусики. Под мышкой у дядьки торчал сверток, а сам он был в трусах. Такие она видела на отчиме — большие и синие, — и мать, когда он ходил в них по квартире, всегда возмущалась.
— Что же ты дверку не заперла, деточка? — спросил дядька.
— Да, запрешь тут. Я ведь маленькая, а крючок вон где. — Верочка уже собралась выходить, но дядька загородил дверь. Вообще-то, он был не очень большой дядька, но все равно — взрослый.
— А что же ты тут делала, деточка?
— Ничего не делала! — А писать еще больше захотелось. Она замялась на минутку, а потом обиделась на его недогадливость: — Я писать хочу! Пусти меня!
— О, деточка моя, не бойся! И я рад! И писай прямо тут! Маленькая, я постерегу тебя. Я даже и дверку закрою на этот крючок, деточка, и я рад…
Верочка засмеялась про себя на дядьку, так обрадовавшегося ее желанию писать. Но, подумав минутку, она тоже обрадовалась тому, что можно прямо здесь, а не как с матерью — вечно искать уборную до последней минуты, когда и терпеть-то больше не можешь.
Дядька закрыл дверь и стоял возле нее, поглядывая в щель, будто смотрел, не идет ли кто. Больше не было силы терпеть — Верочка стянула трусики, повернувшись к дядьке боком, присела и стала писать. Придерживая трусики, смотрела на струйку, ползущую по песку и делающую его мокро-твердым. Искоса взглянула на дядьку — он тоже смотрел на струйку, только был уже без очков и какой-то грустный.
Стоя раздвинув ножки, чтобы не ступить в мокрое, Верочка надела трусики. Дядька сел на скамейку, прикрыл глаза рукой. „Какой тихий", — подумала Верочка и потрогала его сверток. Надев очки, дядька достал из него коробочку в черно-белую клеточку и в каждой — дырочка. А из коробочки вынул маленькие фигурки с хвостиками.
— Это шахматы, деточка, — сказал он Верочке, удивленно глядящей на них. — Я сюда прихожу и играю сам с собой. Но для этой игры нужны двое… Если хочешь, деточка, поиграй со мной, я даже очень рад буду, маленькая.
Верочка подумала, что дядька очень странный, раз хочет играть с ней.
— Ты только не называй меня деточкой, а то ведь я не твоя дочка…
Они сидели на скамейке, и между ними лежала черно-белая дощечка в дырочках. У Верочки были белые фигурки, и она с удовольствием засовывала их хвостики в дырочки. И смеялась, когда дядька хватался за лицо на ее попытки засунуть сразу несколько фигурок в одну дырочку.
— Ве-ра-а!
— Ой, все! Я пошла! — спохватилась она, услышав голос матери и решив, что долго, наверное, сидит в кабине. Дядька засуетился.
— Мы вечером всегда идем купаться. Ты принеси побольше беленьких штучек, и я к тебе приду сюда. А то я ведь тебя не победила! — Верочке показалось, что дядька смотрел на нее очень печально. — Открой же мне дверь, что же ты?
— Да-да, маленькая. — Он как будто сам с собой разговаривал. — Я тебя буду ждать. Я сюда приду и дверку запру, чтобы никто не вошел, а ты мне постучишь три раза: тук, тук, тук, и я сразу тебе открою, маленькая…
Уже, когда она выходила, он тихо-тихо попросил ее: „Ты только приди, де… маленькая, приди…"
— Верочка, не убегай далеко, мы ненадолго… Она подошла к кабинке и стукнула кулачком три раза. Дверь сразу открылась. Дядька был в штанах и рубахе.
— Ну, ты принес? — Верочка уселась на скамейку.
Дядька сел перед ней на корточки и взял ее руку:
— Я принес, маленькая, но беленьких я нигде больше не нашел. Но ты можешь играть и моими. Вот, на, маленькая, — и он достал из кармана коробочку.
Верочка высвободила свою руку из его, влажной:
— Нет, мы будем играть вместе. А то ведь ты сам сказал, что это игра для двоих.
