Ринн выехал во двор. Он пытался собраться с мыслями. Как же так? Тара, его родная сестра, девочка с которой он рос на ферме, среди рощ фруктовых деревьев, заплатила какому-то ужасному убийце из какого-то клана чтобы его лишили жизни, захотела убить родного брата. Это совершенно не укладывалось в голове. Из-за довольно успешной, но все же не баснословно прибыльной лавки сухофруктов? Может он ослышался? Но это было бесполезно, он знал что старик точно сказал: «Привет от твоей сестры».
У Ринна все еще шумело в ушах, лицо горело, а при каждом движении головы шея отзывалась болью. Но не только поэтому молодой человек чувствовал себя неважно. Ему было противно, просто противно все это. Такой прекрасный мир, интересный и удивительный, вдруг превратился в какую-то зловонную яму. Он вдруг натянул поводья, остановив свою лошадь. Молодой человек горько усмехнулся. Нечто вроде презрения к самому себе пронеслось в его душе.
Он развернул лошадь и подъехал к коновязи возле центрального входа в постоялый двор. Через пару минут он уже был в комнате раненного барона. Тот по-прежнему лежал спиной на кровати, укрытый до пояса покрывалом и спал, тихонько похрапывая. Ринн стоял рядом и смотрел на него. Всё-таки это было странно. Он вспомнил как высокий старик сшивал кожу рванных ран барона, а он держал раненого за плечи. И при этом один из них был убийца, а другой вор.
Он достал кожаный мешочек с драгоценным камнем, отодвинул покрывало и засунул мешочек вглубь кармана на брюках барона. Теперь ему стало лучше. Он надвинул покрывало до груди спящего человека и вышел, тихо закрыв за собой дверь.
Галкут поднял вилы над головой и что есть силы ударив металлическим основанием зубьев по правой ноге связанного старика, сломал ему колено. Тот жутко застонал, резко придя в сознание.
Мастон Лург протянул руку и отдернул бархатную занавеску и на втором окне, впуская в салон кареты больше света.
– Галкут мне все рассказал, – проговорил он, глядя в окно.
Элен подняла на него глаза. Ей на миг представилось, что слуга судьи рассказал о том, как он до боли сжимал ее плечо, пытаясь запугать ее.
– О чем?
– О вашем сражении с туру. Ты проявила необыкновенную храбрость.
– Вы имеете в виду на фоне взрослого мужчины, который затаив дыхание, прятался под столом?
Мастон Лург спокойно поглядел на девочку.
– Ты вела себя в высшей степени отважно, – сказал он.
– И что? Вы так восхищены мною, что сейчас прикажете вашему садисту-кучеру везти нас обратно в Туил?
Судья чуть помолчал и спросил:
– Почему ты называешь его садистом?
– Потому что это тот, кто он есть.
Мастон Лург вздохнул и снова посмотрел в окно.
– Скажи, Элен, а почему ты не сбежала? У тебя ведь была возможность.
Девочка откинулась на кожаную спинку сиденья, положила руку на подушку и тоже посмотрела в окно.
– У меня не было возможности, – тихо ответила она. – Пока.
Вскоре вернулся Галкут, взобрался на козлы и карета пришла в движение.
52.
Элен Акари была просто зачарована этим местом.
Поздним утром они съехали по пологому склону с тракта на небольшую лесную опушку, чтобы перекусить и дать отдых лошадям. И пока Галкут устанавливал недалеко от кареты маленький стол с откидными ножками, два раскладных стульчика и занимался сервировкой завтрака, девочка бродила вокруг, любуясь окружающей природой.
