– Я свою ставку забираю, – решительно сказал «разбойник» и направился к лежавшей на траве шелковой тряпице.
В этот момент Элен показалось, что на солнце набежала тень. С земли поднялся туру.
– Деньги мои! – Хмуро сказал он.
– С чего это твои?! – Обеспокоенно воскликнул «поп» и на его добром лице проступило волнение. Он отпустил ухо девочки, но при этом тут же схватил её за шиворот, удерживая ребёнка рядом с собой. Элен, избавившись от боли, притихла, вслушиваясь в разговор взрослых и остро чувствуя у себя на загривке могучую тяжелую длань, которая казалось способна оторвать её от земли как котёнка.
– Мои! – Упрямо произнес мохнатый великан. – Я прополз сколько договорились.
Высокий лысый «разбойник», не знавший в жизни счастья и достатка, остановился, не дойдя пары шагов до шелковой тряпицы, обернулся и сказал:
– Ты же видел, что нам помешал ребёнок. То, что ты полз после этого, значения не имеет. Игра была прервана и значит каждый остаётся при своих.
– Ещё чего! – Буркнул туру. – Детеныш это ваша проблема. В любом случае, к тому моменту как появился детеныш, я уже прополз три четверти… нет! даже четыре пятых всего расстояния. Значит четыре пятых того что вы ставили моё!
– Да ты что, Баратус! Какие четыре пятых?! – Всё более волнуясь, пробасил «поп». – Тебе в голову ничего не ударило? Гашон же тебе сказал, что игра была прервана. Прервана, понимаешь, коровья твоя душа?! Значит все ставки возвращаются игрокам.
– А пятки тебе не почесать, толстопузый?! – Мрачно поинтересовался туру по имени Баратус. – Вы что меня просто так, за здорово живешь, пять минут дубасили?! Хорошо устроился, мурло бородатое!
– Ты на себя посмотри, оглобля мохнатая! – Рявкнул «поп». – Игра не состоялась. Эта блоха стриженная бросилась прямо под наши дубины, мы что по ней должны были лупить?!
– Я должен получить эти деньги, – упрямо произнес Баратус.
– Получи с неё! – Сердито сказал «поп» и сильно толкнул девочку в сторону туру. – Пусть тебе её родители платят, а если она сирота продай её Горвику, у него как раз одна клетка полупустая.
Элен, упав на четвереньки, врезалась в толстые ноги Баратуса. Она ощутила острый, кислый запах с неким цветочным оттенком исходящий от ног и скорчила гримаску. У неё даже промелькнула мысль, что это запах мочи смешанный с чем-то еще, но в целом сейчас её голова была занята другим. Она пыталась как-то свыкнуться с осознанием того что это была просто игра. Когда между взрослыми возник спор, она даже позабыла о своем истерзанном ухе, с удивлением вникая в их слова и понимая, что никакого избиения, по-видимому, не было. Это поразило её. Получалось, туру добровольно согласился на то, чтобы его били палками по голове и спине, пока он ползет по земле. Элен стало любопытно: туру выигрывал, если проползал оговоренное расстояние под непрестанным градом ударов, а в каком случае выигрывали его противники? Если приводили туру в бессознательное состояние? Если убивали его? Последнее, конечно, представлялось маловероятным. И все равно для Элен это было какой-то дикостью. Она вспомнила как судья рассказывал о том, что туру отличаются азартом и жадностью. Что ж, судя по всему, она получила тому наглядное подтверждение.
– Гашон, забери наши деньги, – сказал «поп».
Не знавший в жизни счастья и достатка лысый «разбойник» было двинулся к тряпице, но Баратус недовольно прорычал:
– Стой!
Гашон остановился и поглядел на него.
Туру сжал могучие кулаки, его волнистая светло-коричневая шерсть приподнялась, ноздри огромного черного носа с розовыми пятнами раздулись. У Элен возникло острое желание убраться отсюда подальше. Даже без всякого разглядывания ауры, она понимала, что туру внутри клокочет от гнева. Казалось он в любой момент может броситься на тех, кто пытался лишить его денег, и тогда заодно своими стальными ногами растопчет и её. Но девочка не решалась пошевелиться и привлечь к себе его внимание.
Элен, скользнув по лицам окружавших место действия зрителей, увидела, что они с нетерпением ждут продолжения и явно надеются на кровопролитие. И понимая, что причиной всему этому явилось её необдуманное вмешательство, она почувствовала стыд. Но ведь она хотела как лучше. Куда там благими намерениями дорога вымощена бабушка говорила?
В этот момент на сцене появился Галкут. Поправляя свою шляпу, он спокойно прошел мимо Гашона и «попа» и приблизился к рассерженному туру. Не обращая на него никакого внимания, он нагнулся и со словами «Нам пора, госпожа Элен» подхватил девочку под мышки и поставил её на ноги. Сердце дочери Валентина Акари билось взволнованно и часто. Она понимала, что для неё сложилась опасная ситуация. И против воли почти тянулась к этому высокому, худому мужчине с равнодушными бледно-голубыми водянистыми глазами. Она не посмела поднять на него взгляд, но отпускать его костлявые жилистые руки ей не хотелось. Рядом с ним, возвышающаяся за её спиной мохнатая гора туру, пугала её уже не так сильно.
