– Ну ты как, подружка? – Весело спросила Нейра, разглядывая лицо девочки.
– Нормально, – слабо улыбнувшись, ответила Элен.
И в этой слабости было нечто наигранное, ибо в этот момент Элен представлялась себе героиней некой эпической саги, прошедшей через немыслимые опасности и скорби, но выдержавшей, вынесшей, превозмогшей все испытания судьбы и потому вполне заслужившей право на слабые улыбки, мудрые взгляды и даже легкую снисходительность.
– Ох, как они разукрасили тебя, паршивцы, – с негодованием проговорила Нейра и прикоснулась к лицу девочки.
Элен вздрогнула и отдернула голову.
– Больно очень? – Сочувственно спросила девушка.
Элен снова слабо улыбнулась и, как бы пересиливая себя, бодро ответила:
– Ничего, до свадьбы заживет.
– Так ты уж и замуж собралась? – Улыбнулась Нейра.
– Да. За Изамери.
Девушка звонко засмеялась.
– И не мечтай, подружка. Он таких как мы кушает на завтрак.
– Знаю. Он говорил.
– Ну ты его больше слушай, – противореча самой себе, воскликнула Нейра. – А губа сильно болит?
Элен осторожно потрогала языком распухшую верхнюю губу.
– Да вроде не очень, – соврала она.
– Если хочешь я тебя замазюкую моим секретным бальзамом.
– Зачем? – Искренне удивилась девочка. – А как вы узнали?
– Иви прибежала вся зареванная, говорит там Дюроны Элен бьют. Мальрика не было, а я как-то сробела одна сюда сунутся, побежала искать Уэлкесса. Он как услышал обо всем, аж с лица спал, прямо-таки побелел несмотря на всю свою смуглость. Оказалось, что вы, госпожа Элен, важная птица.
– Важная как пися бумажная, – автоматически пробормотала девочка одну из многочисленных присказок дяди Васи.
– Что?! – Удивленно округлив глаза, улыбнулась Нейра.
– Ну так один мой знакомый говорит, – смутилась Элен.
Нейра, склонив голову на бок, лукаво поглядела на девочку.
– Так что произошло? А то Иви ревет, вся в соплях, в слезах, я и половины не поняла. Ири на дереве, Элен бьют, дядю в шляпе режут.
– Ой, там же Галкут! – Подскочила Элен и бросилась к слуге судьи.
Она мельком глянула на мужчин, обступивших Вертела. Уэлкесс склонился к лежавшему Дюрону и что-то негромко втолковывал ему, Элен только расслышала «совсем что ли дебил» и «племянница». Изамери стоял чуть в стороне, грозно уперев в землю свою обнаженную саблю, и хмуро следил за происходящим.
Девочка упала на колени возле головы Галкута, со страхом вглядываясь в его безжизненные глаза и изувеченное лицо. Она помнила как яростно Фонарщик пнул его в голову, но тогда ей показалось что слуга судьи шевелится и вполне в сознании. А теперь он лежал неподвижно и неотрывно глядел в бесконечное сине-красное небо Каунамы. «Неужели умер?!» взволнованно подумала девочка. Она не понимала что именно чувствует, но определенно то была не радость по поводу того, что её ненавистный караульщик наконец мертв. Она протянула руку к щетинистой щеке Галкута. Но ей было неприятно и страшно дотронуться до трупа, словно его «мёртвость» была заразна и могла перейти на нее. Впрочем, его аура по-прежнему переливалась и изменялась, хотя и довольно слабо. Элен не знала как выглядит аура мертвого человека, ибо за свою короткую жизнь она не видела своими глазами ни одного мертвеца. Но почему-то ей казалось, что аура у трупа должна отсутствовать, однако её исчезновение возможно происходит не одновременно с остановкой сердца и гибелью мозга, а постепенно, спустя какое-то время, пока длится так называемая биологическая смерть – умирание организма, в течение которого полностью прекращаются все физиологические процессы в клетках и тканях. В школе в курсе биологии у них уже было пару уроков танатологии, в рамках которых они очень схематично изучали смерть живых организмов, в том числе и человека. Но настоящих трупов, как это происходило на лабораторных в морге у старших классов, они не видели и вообще коснулись этой темы довольно поверхностно, лишь для общего ознакомления, следуя той идее, что для того чтобы дети правильно и спокойно принимали и понимали такое непростое явление как смерть, знакомить с ней нужно с ранних лет, но углубляться в детали в таком возрасте, конечно, необязательно.
Она отдернула руку не в силах преодолеть не страх, но неприязнь от мысли, что ей нужно коснуться мертвого человека. Но всё же, решила она, надо собраться с духом и проверить пульс на шее предполагаемого покойника. Изамери, убрав саблю в ножны, опустился на корточки напротив Элен.
– Подох? – Равнодушно поинтересовался он, кивнув на Галкута.
– Не знаю, – тихо произнесла девочка.
– Жалко его?
Элен подняла глаза на пирата и собралась отрицательно покачать головой, но вместо этого еще тише сказала:
– Да.
– Хочешь воскресим? – Усмехнулся Изамери.
– Надо проверить пульс, – ответила Элен, не понимая о чем говорит пират.
– Не надо. Если живой, то сейчас зашевелится, – пообещал Изамери и начал копаться в своих многочисленных мешочках на поясе. Добыв из своих запасов широкий в форме луковицы пузырек, он принялся отвинчивать с него пробку.
– Слушай, Изамери, – начала подошедшая Нейра, – если ты опять хочешь…
