– Ничего подобного, – энергично возразила кирмианка, – красота понятие универсальное. Красоту понимают все.
Талгаро усмехнулся и ничего не ответил.
– Вот как ты думаешь, что такое красота? – Продолжила Минлу, может быть подспудно желая чтобы маленький лоя тоже заразился её восторженным воодушевлением от прекрасного, по её мнению, окружавшего их пейзажа.
Талгаро огляделся по сторонам, словно в поисках ответа и проговорил:
– Не знаю. У лоя, живущих возле Кипящих озер, я видел огромные, с идеальной огранкой, пылающие как звезды брильянты. Эти камни прекрасны в своем совершенстве. В Даймлане, в Городе семи храмов, я видел сотни статуй богов и людей, с идеальными чертами, идеальными пропорциями, с совершенными лицами и телами. И они были прекрасны. Так что наверно красота это совершенство. Но ночное небо, усыпанное мириадами светящихся звезд тоже прекрасно, как и безбрежная ширь океана, застывшая гладь озера, огромное багровое солнце над горизонтом или скажем цветок. Хотя ведь наверно линии и пропорции их складывающие не так уж идеальны и совершенны. И всё же они прекрасны. Потому что в них ощущается какая-то гармония мира, отсутствие внутренней противоречивости. Так что красота это гармония. А когда глядишь на белоснежные сверкающие шапки Лазурных гор или струящееся полотно «теплого шелка» или прозрачность синих льдов Ганемешской долины становится ясно что красота это чистота. А влюбленные люди тоже ведь прекрасны, хотя может быть по отдельности они несовершенны и не красивы. Прекрасен и нелепый слюнявый младенец глядящий на тебя огромными глазами. Так что возможно красота это любовь.
Минлу поглядела на лоя с улыбкой. Ей понравились его слова. Да и сам он ей нравится всё больше и больше, решила она.
– Однажды, – радостно проговорила девушка, – одна старая кирмианская женщина сказала мне следующее: «Красота есть степень соответствия образа того что ты видишь твоему внутреннему представлению счастья». То есть красота это изображение счастья.
– Вряд ли это сказала женщина, – заметил лоя.
– Почему?
– Слишком мудрое изречение для женщины.
Минлу перестала улыбаться.
– Что ты хочешь этим сказать, что женщины глупее мужчин?
– Конечно.
Это было сказано так просто, спокойно и уверенно, что девушка растерялась. Но придя в себя, она поинтересовалась, уже гораздо более прохладно:
– И из чего сделан подобный вывод?
Талгаро отодвинул шляпу на затылок, чтобы лучше видеть и с удивлением поглядел на кирмианку.
– Что значит из чего? А из чего сделан вывод что вода мокрая, трава бордовая, а огонь горячий?
– То есть это само собой разумеется и всем очевидно?!
– Конечно. Женщины не созданы для того чтобы думать, они созданы для того чтобы чувствовать.
– Скажите пожалуйста, а я и не догадывалась.
– Ну мало ли о чем ты не догадываешься.
Минлу смерила лоя уничтожающим взглядом. Но Талгаро пребывал в весьма безмятежном расположении духа, а потому встретил взгляд девушки спокойно.
– Но ведь ты сам не мужчина и не женщина, – заявила Минлу. – Откуда тебе знать?
– Ты ошибаешься, дитя моё, – Минлу аж передернуло от такого снисходительного обращения, – я и мужчина и женщина. Лоя универсальны, они объединяют в себе оба начала. Мы сочетаем в себе и трепетную женскую сущность, способную остро сопереживать своему ближнему и тонко чувствовать его душевное состояние и мужской, превосходный, глубоко логичный, рациональный образ мышления. Мы совершенны. Но вы Омо – разделенные существа и мы, лоя, прекрасно знаем слабые и сильные стороны и ваших женщин, и ваших мужчин. И уж конечно нам отлично известен тот факт, что в плане ума и логики женщины гораздо слабее мужчин.
Девушка, утратив весь свой недавний возвышенно-лиричный настрой, глядела на маленького заносчивого человечка весьма недобрым взглядом.
– Мне кажется ты не веришь мне, – миролюбиво заметил Талгаро.
Минлу фыркнула:
– Да с чего ты взял?!
– Ну подумай сама, как женщина может быть умнее мужчины, если Арун и Самта создали мужчину из своей плоти, а женщину из глины, дерева и воды.
